Эволюция целителя 4 - Сергей Витальевич Карелин

— Пожалей мои седины, — отозвался старик, когда мы зашли на кухню. — Вы и без меня справитесь. Не кирпичи будете таскать.

На столе я заметил блюдо с омлетом, в котором проглядывали сосиски и помидоры. А запах стоял такой, что поневоле выделялась слюна.

Я сытно поел, по-быстрому принял душ, а затем мы отправились в клинику, встречая довольную Дарью у входа, и рядом большой светлый фургон с открытым кузовом.

Захарыч ошибался. Такое ощущение, что в каждом ящике были именно кирпичи. Каждый весил кило сорок, не меньше. Но даже для меня это было не в напряг, а уж Пуля носил ящики как будто они были забиты пухом.

Я даже успел мельком порадоваться скульптуре у входа. Всё же смотрелась она великолепно и привлекала взгляд.

Перетащив груз из фургона в отдельное помещение на первом этаже, выделенное в качестве склада, мы вернулись к своим прямым обязанностям.

Впереди новые пациенты, новые диагнозы, опыт и звон монет, которыми скоро пополнится слегка опустевшая казна «Возрождения».

* * *

Поместье Державиных, беседка вдали от фамильного дома

Лев Николаевич Гудков неспроста столько лет протрубил в охране и дослужился до начальника Службы Безопасности. Он понимал, что дипломат клана, Климушкин, просто так на беседу не вызывает.

— Лев Николаевич, расскажите мне, как обстоят дела с охраной, — предложил ему дипломат, пристально вглядываясь в его лицо.

Гудкову стало не по себе от этого взгляда. Он явно что-то знает. Как-то между ними уже был разговор насчёт обеспечения телохранителей. Тогда он узнал непонятно каким образом, что те бронежилеты, которые достал Гудков, были не заявленного качества. Чудом удалось избежать скандала. Тогда Гудков откупился. Но что сейчас ему нужно?

— Всё хорошо в рядах моих гвардейцев, Михаил Фёдорович, — натянуто улыбнулся начальник охраны. — Прошлого разговора мне хватило, чтобы сделать соответствующие выводы.

— Да я не об этом, — улыбнулся краешком губ дипломат, не отводя от него взгляда. — Я про одного из ваших охранников и его недавней поездки на склад. Мы-то знаем, что там было.

— Ничего, — быстро выговорил Гудков. Может даже слишком быстро. Старался скрыть лишние эмоции, но его собеседник смотрел на него словно менталист, пытающийся ввергнуть в состояние гипноза.

— Так уж и ничего? Софья Ивановна была очень встревожена, когда я увидел её в саду. И какое же совпадение, что она скрылась с моих глаз как раз в тот момент, когда ваш охранник поехал за обмундированием, — сообщил дипломат, нервно дёрнув тонкими усиками.

— Не пойму, о чём вы, Михаил Фёдорович, — как можно спокойнее произнёс Гудков. — Вы подозреваете меня в чём-то?

— Будем говорить начистоту, — помрачнел дипломат. — Я знаю, что Софья Ивановна покидает поместье. И кто ей помогает, тоже знаю. Что произошло накануне? Почему княжна была встревожена?

Гудков на время задумался, отвёл взгляд, пригладил пышные усы. Если он будет и дальше упираться, будет только хуже. А эта должность была для него всем. Он добрался до вершины, и падать с неё не горел желанием. Больно будет падать. Очень больно.

— Михаил Фёдорович, раз мы говорим начистоту, есть одна новость, которая вас, возможно, шокирует, — вздохнул Гудков.

— Я многое повидал на своём веку, Лев Николаевич. Так что меня сложно чем-то удивить, — Климушкин продолжал смотреть на него мрачным взглядом. — Выкладывайте всё как есть.

Гудков думал недолго. А что он теряет? Хуже будет, если правда всплывёт. Поэтому начальник охраны просто достал смартфон и включил ту самую запись, где вырубали Ярослава.

— Всё равно ничего не понял, — покачал головой дипломат.

— На княжну совершил нападение Останин, хотел её похитить, — объяснил Гудков. — Это фрагмент недавних событий. Скрытая камера в автомобиле Ярослава сыграла свою роль. Он, как только увидел это, мне всё рассказал.

— Вот как, — хмыкнул Климушкин, вглядевшись задумчиво в потолок беседки, затем бросил взгляд на Гудкова. — Это точно? Ярослав ничего не напутал?

— Софья ему проболталась, но по секрету, — подмигнул Гудков. — Вы же сами понимаете, что будет, если Иван Тимофеевич узнает, всем несдобровать.

— Глава клана должен узнать это, — холодно произнёс дипломат. — Мне нет резона вас подставлять. Вы ведь понимаете, что я и себя так закопаю. Но сообщить ему надо.

— Но как⁈ — воскликнул Гудков, не сдержавшись.

Климушкин бросил взгляд на прислугу в стороне.

— Потише, прошу вас, — успокоил он начальника охраны. — Не нужно эмоций… Вы пойдёте, и всё расскажете князю.

— Да вы с ума сошли, — выдавил Гудков. — Меня выкинут с работы сразу же. А может ещё и посадят как соучастника.

— Лев Николаевич, проснитесь, — Климушкин постучал ложкой по краю пиалы. — Вы меня очень плохо слушаете. Я вам только что сообщил, что тогда и мне будет плохо, а нам это не надо. Верно?

— Да, верно, — согласился Гудков, всё же глотнув чая. Тот оказался терпким и ароматным. Но надо было хоть немного горло промочить.

— Вы всё свалите на этого вашего Ярослава. Он сбежал. Возможно, он даже соучастник, и работает на Останина, — тихо произнёс дипломат.

— Но ведь это не так, — удивился Гудков, но тут же спохватился. — Я понял. Да, только это и спасёт нашу с вами карьеру.

— Мало того, это ещё и усилит лояльность князя по отношению к нам, — ухмыльнулся Климушкин. — Дадите денег Ярославу, пусть сваливает подальше от столицы… Опять же видео покажем ваше. Мы следили за ним, но произошло внезапное нападение на княжну. Как-то так.

— Спас-то её барон Логинов, — заметил Гудков. — Так сообщила Софья.

— Ну и пусть. Молодец, что спас. А мы молодцы, что выявили шпиона в наших рядах, но он оказался слишком изворотливым и успел скрыться, — объяснил Климушкин, и Гудков даже посмел улыбнуться.

— Хороший план. А вы не зря свой хлеб едите, Михаил Фёдорович, — заметил начальник охраны. — Очень всё складно получается.

— Очень складно, да, — поднялся из-за стола. — Отправляйте вашего Ярослава и его родню подальше от столицы, а мы пойдём к Ивану Тимофеичу, на ковёр.

Так и сделали. Гудков встретился с Ярославом в одном из гаражей, где не было ни прослушки, ни камер. Но тот не хотел уезжать из столицы.

— Поймите, Лев Николаич, у меня ведь здесь родня, — заканючил охранник. — Куда я поеду? Может, в Петербург? Отсижусь.

— Отсижусь, — передразнил его Гудков. — Дурак ты, Ярослав. Князь тебя не пощадит и не будет слушать твоих оправданий. Ты не защитил его дочь, к тому же обманывал главу клана.

Гудков старался говорить тихо, но злость перед упорством этого сукиного сына откровенно бесила

— Ч-чёрт! — выпалил Ярослав. — Тогда точно надо уезжать, — он сел на шаткий табурет и схватился за голову, — Что же я наделал?