Шанс на счастье. Перерождение гадкого утенка - Виктория Хорошилова

— Кофе? – спросила у парней.

Мне кивнули. Они смотрели на меня, а не на мои шрамы, и это окрыляло. После их ухода написала отцу, что компьютер уже третий раз накрылся.

«Если тебе не купят, я тебе куплю удаленно, и получишь курьером.»

«Папа, я просто чуть-чуть ною, что любимый ноутбук поломался, без намека, чтобы ты покупал. Мне уже пообещали сегодня вечером принести новый.»

«Вот и молодец, или уже молодцы?»

«Эм, уже трое.»

Мне прислали большой палец и сердечко. Потом братья еще прислали фото племянников и сестричек. Но уже было время для занятия. Потому преподаватель увидел меня со слезами на глазах и нервно смеющуюся.

— Что случилось? – надо отдать должное, спросил он на общем, и отвечала ему я на этом же языке.

— Простите, никак перестать смеяться не могу с фотографий.

— Расскажи, повели нас.

— У моих младших сестренок на днях день рождения был, четыре года исполнилось. Я перед отлетом родным оставила коробки с подарками, и их выдают по мере праздников. Девочкам подарила краски — такие, что и на бумаге порисовать, и на себе. Эти хотя бы отмоют сразу. И кто-то разрешил детям рисовать на себе и не проследил за последствиями.

— Много детей в доме?

— Восемь, младшей — несколько дней. И все разрисованные, даже младенца разрисовали.

— Думаю, девочек сильно ругать не будут, — сказал Майтэн с улыбкой.

— Девочек — нет, а вот кому-то из взрослых влетит. К счастью, не мне, я слишком далеко. Хм, мама написала: «Спасибо, что краски легко смывающиеся подарила». Показать вам последнее фото? Явно родные на память всю компанию запечатлели.

Мне кивнули. Потом уже Майтэн с братом, что опять был рядом, уползли от камеры, и было слышно смех. Дети были качественно раскрашены, даже одежда вся в краске, и было видно часть гостиной, пострадала.

— Пять минут тишины вылились в это, — прочитала последнее сообщение от родительницы.

— Замечательные детки. Ты сказала «сестренки» — это твои?

— Да, мои сестренки. Еще есть старшая сестра и три старших брата. Раньше я была младшей, теперь они.

Меня еще немного пораспрашивали про семью и как на Вэя отнеслись к многомужеству.

— На удивление, я не встретили сильного сопротивления. Пока училась в школе, уже было сильно заметно, что девочек мало. На двадцать детей в классе нас было всего двое. Притом, что меня сразу списали со счетов.

Вижу, как нахмурился Майтэн.

— Да, многие сразу видят уродство, а только потом личность. Так было даже с побратимами братьев. Сразу лица кривили, а потом привыкли и спокойно на меня реагировали.

— У тебя синяк на руке?

А до меня только дошло, что я, как одела футболку, так и сижу в ней, и им хорошо видны мои уродливые руки.

— Спокойно! Дыши, не нервничай!

Я положила телефон на стол, и камера теперь смотрела в потолок. А сама пошла, натянула худи — мне так было спокойней, я чувствовала себя защищённой. Вернулась к телефону.

— Замерзла? – явно подкалывают.

— Так спокойней.

— Так откуда синяк?

— Я всех слов на общем не знаю…

— Говори тогда на Ялвийском те, что не знаешь на общем, я переведу, и ты повторишь.

— Хорошо. Вчера после клиники решила прогуляться. Эм, помните того курьера, что приходил на первом занятии?

— Да.

— Он похитил меня и привез к своей сестре, — мне перевели часть слов, и я повторила.

И историю рассказываю, и слова новые учу.

— Она хотела, чтобы я от своих парней отреклась. От чего-то решила, что я соглашусь… После того как она Яра набрала, я попросила его отследить телефон и приехать, а я напала на эту белобрысую дурочку.

Вижу — оба брата сидят ошарашенные.

— Волосы на кулак и удушающий захват. Но раньше пришла ее мама. Оказалась адекватной женщиной. Дочурке сразу были обрисованы планы по перевоспитанию — отсидеть в камере и общественные работы на пару с братом. Вот такие мои приключения за вчера.

— Насыщенно. Ты сможешь почитать? Просто вижу, сегодня с телефона.

— Если то, что вы мне присылали — да. Мне распечатали. А так у меня просто ноутбук сломался, видимо, уже в последний раз, отжил свое.

Почитала хорошо, было интересно. Я себе на распечатанном тексте даже пометки делала, как и вчера с ребятами. В конце чтения вспомнила, что хотела спросить про стереотипы о женщинах на Ялве. Майтэн с братом задумались и не знали, что ответить.

— Почему решила спросить?

— Вчера у меня спросили, почему не ходила в магазин? Я поняла, что не понимаю сути вопроса.

— Это скорей стереотипы конкретного человека о женщинах. Вот, например, та, с которой ты подралась, — она из-за вседозволенности при воспитании решила, что может тебе указывать.

— Она хотела сделать моих парней младшими мужьями, — немного вспылила, — и чтобы они ей тапочки в зубах приносили и кланялись.

— О, какие подробности, — слышу улыбку в голосе брата Майтэя. — Теперь понятно, почему ты ей в волосы вцепилась.

— Брат, — сказано было с лёгким осуждением. — Тот, кто у тебя спрашивал про магазины, видимо, часто видел, как девочки шопятся и спускают деньги направо и налево, особенно если им не ограничить бюджет.

— Я нервы лечу готовкой, — сказала тихо.

Слышу, как уже оба моих собеседника сглотнули.

— Ты готовишь?

— Это, видимо, разница традиций, — поняла я. — По крайней мере, в моей семье и семьях жён моих братьев было принято так: женщина отвечает за быт и его организацию. Может всего не делать, но организовать домашних. Мама меня и сестру научила готовить и накрывать на стол. Уборкой в доме и на территории занимались братья и отец. Стирку мы с сестрой запускали и разбирали вещи после сушки. Помогали маме готовить, и, если нужно, каждая из нас могла сама всё приготовить и накрыть к приходу гостей. А на Ялве я слышу, что женщины не готовят, или это мне так повезло?

— Не знаю, может, кто-то и готовит, — ответил задумчиво брат Майтэя. — Но у нас обычно женщина занимается детьми и организовывает домашних, как ты сказала. И то детьми занимается, пока совсем маленькие, а потом организовывает их быт. И в садик или школу старшие отвозят — или отцы, или братья.

—