Союз. Часть 2 - Всеволод Бобров

— Арти, проследи, чтобы он не буйствовал, — прошу девушку, которая удивленно наблюдала за происходящим, но никаких вопросов пока не задавала. И отвечаю на вопрос Цербера: — Это Эрлих Кац.

— Тот самый? — удивился он.

— Да.

— Ты издеваешься? Зачем ты его притащил сюда? И что с ним такое? Он ведет себя странно. Да и выглядит тоже.

— Нет, не издеваюсь. Он мне нужен. Мне нужны ответы от него. А странный он такой потому, что с ним что-то сделали, он сейчас не в себе, — отвечаю, засунув наконец-то наемника в аэрокар и закрыв за ним дверцу.

— Как ты его вывел из отделения?

— Похитил. Поэтому давай уже улетать отсюда, пока полиция не опомнилась и не подняла тревогу.

— Вот не можешь ты нормально… — тихо пробурчал Цербер, оббегая аэрокар и залезая на водительское место.

— Так получилось, — говорю, сев на соседнее с ним место.

Ничего больше не говоря, Цербер рывком поднял машину и, выжимая из нее все соки, начал стремительно наращивать высоту.

— Сильно наследил? — спросил он, тревожно поглядывая в сторону отделения. Но там пока все тихо, никто не выбегает в поисках беглецов.

— Вроде бы нет. По цифровой части все чисто. Разве что могли запомнить в лицо. Но у них там столько людей туда-сюда ходит, что проблемы с этой стороны вряд ли возникнут.

— Куда летим? — спросил Цербер, когда мы отдалились от отделения полиции на несколько километров.

— Нужна хорошая медицинская капсула и врачи, чтобы посмотрели, что с ним такое, — отвечаю, кивнув на Эрлиха, который как завороженный смотрит в окно на проносящиеся далеко внизу здания.

— Есть такое. Хорошо, летим туда, — произнес Цербер, пару мгновений подумав. — А пока летим, расскажи, зачем он тебе понадобился. Для чего так рисковать?

Собравшись с мыслями, начинаю рассказывать все по порядку. О том, что произошло. О своих догадках. Обо всем.

Глава 8

Цербер привез нас в небольшую частную клинику, где не принято задавать вопросы. Медицина и ничего больше. Причем на очень хорошем уровне, на Нове это одна из лучших частных клиник. И с их ценником за свои услуги они могут позволить себе не задавать лишних вопросов.

Приняли нас быстро, передали им Эрлиха, обрисовал свои подозрения насчет его состояния, и им сразу же занялись. Мы же остались ждать. Нам предложили разместиться в комфортной комнате отдыха, но я отказался, остался в коридоре, чтобы случайно ничего не пропустить, мало ли.

Можно было Эрлиха отвезти в другое место, например, на одну из баз Слияния, есть на Нове несколько таких, но там все же не тот уровень — максимум хоть и хорошие, но стандартные медицинские капсулы для оперативной помощи и спасения жизни. Если же с Эрлихом что-то этакое, сильно выходящее за рамки стандартного, там вряд ли получилось бы помочь ему и все равно пришлось бы везти сюда или в другую клинику, только время бы зря потеряли. Цербер решил перестраховаться и сразу полетел сюда.

— Что с ним? — спрашиваю у вышедшего врача из палаты, в которую поместили Эрлиха.

— У вашего друга обнаружены повреждения мозга. Ничего еще необратимого. Необходимая помощь оказана, в течение получаса он должен проснуться и будет в норме. Память не должна была пострадать, но это станет окончательно ясно лишь после его пробуждения. Вы успели вовремя, еще не больше суток, и было бы уже поздно, мозг удалось бы восстановить, а вот с воспоминаниями все было бы гораздо сложнее.

— Чем вызваны эти повреждения? Это могли быть последствия сильного удара? — спрашиваю, вспомнив, как напоследок хорошенько впечатал Эрлиха в пол, когда нас захватил спецназ.

— Нет. Повреждения вызваны химическим воздействием. Вашему другу сделали инъекцию — ее след мы нашли — и ввели прямо в мозг вещество, повредившее его. Действовали грубо, но эффективно.

Значит, с ним это все же сделали, когда его лечили в полиции после моего допроса. Я не ошибся в своих предположениях. С одной стороны, это радует, не я виноват в произошедшем с ним, а с другой, огорчает, ведь это значит, что у тех, кто сделал это, кто бы это ни был, есть свои люди в полиции, готовые пойти на такой риск.

— Почему он в таком случае остался жив и даже не превратился полностью в овощ? Сомневаюсь, что там было точечное воздействие.

— Вы правы и неправы одновременно. Точечного воздействия в самом деле не было, но доза вещества была строго рассчитана. Видно, что такое не в первый раз проделывают и все отработано и проверено. Его не хотели убивать, только заставить молчать, стереть его память, личность. Не расскажете, что с ним произошло?

— Нет.

В ответ врач пожал плечами, не став настаивать.

— Вам встречались еще похожие случаи?

— Не припоминаю ничего такого.

— Ясно, спасибо за ответы.

— Вы можете пройти в палату и дождаться его пробуждения. Только сами не будите, его мозгу нужно время. Вы оплатили сутки здесь, можете оставить его до завтра, если желаете. Если нет, тогда, как проснется, можете забрать его.

— Хорошо, — киваю врачу и прохожу в палату Эрлиха.

Там просторно, чистенько, места для посетителей есть, не только койка пациента. Эрлих же, как и сказал врач, спит. Выглядит безмятежно, так и не скажешь, что он совсем недавно пережил явно не лучшие моменты своей жизни и был буквально на волоске от того, чтобы перестать быть самим собой.

Сажусь в одно из кресел и принимаюсь ждать, когда он очнется. Арти села рядом со мной. А вот Цербер решил куда-то сходить, пока есть время. Дела у него какие-то появились. Но улетать куда-то ему не нужно, будет ждать нас в аэрокаре или просто снаружи клиники.

Минута сменяется минутой, время в ожидании тянется неспешно. Была мысль залезть в сеть, посмотреть, что творится в полиции и вообще на Нове, но решил, что не стоит, могу прозевать момент пробуждения Эрлиха, и кто знает, что он попытается предпринять, когда поймет, где оказался и в каком положении. Он может выкинуть все что угодно.

Минут двадцать, и Эрлих зашевелился, а потом и открыл глаза, потерянно смотря перед собой.

— С возвращением в нормальное состояние, — говорю, подойдя к нему.

Он повернул голову в мою сторону, и в его взгляде промелькнуло узнавание.

— Что происходит? — спросил он, оглядываясь по сторонам и то и дело напряженно косясь на меня.

И увиденное явно сбило его с толку, он не знает, как реагировать, и совсем не ожидал оказаться в больничной палате.

— Что ты помнишь последнее?

— Нас захватила полиция, меня доставили