Стеллинги не сдаются! - Катэр Вэй

— Эй, это было опасно.

Густаве не поверил своим глазам — Мерзавец стоял на острие его клинка и нагло ухмылялся. При этом веса его воин совершенно не ощущал, словно там и нет никого.

«Точно призрак»! — подумал Густаве и нанёс серию сокрушительных ударов, подкрепляя своё оружие силой молитвы.

…но меч вновь рассёк лишь воздух. Тень взметнулась и, глумливо смеясь, материализовалась чуть правее, у самого костра.

«Что он за тварь?.. — пронеслось в голове Густаве. — Во всяком случае, теперь мне понятно, кто смог убить Вана средь бела дня…»

— Ар, мы же оба — весьма занятые и благоразумные… люди, — льстиво улыбаясь, сложил он на груди ладони, — а вы здесь балаган устроили, железкой своей машете…

Густаве не мог не обратить внимание, что слово «люди» незнакомец произнёс после некоторой паузы, будто бы через силу выдавил.

— Я думал, вы гораздо терпеливее и общительней… — продолжал незнакомец, сделав шаг в сторону Борлоха. — Но теперь я вижу, что вы просто сорвавшийся с цепи ррейх.

Густаве повёл плечом, не сводя глаз с врага. Движения воина были тихими, плавными, опасными. Шаг — удар… и снова в пустоту. Сердце Густаве колотилось с неистовой силой. Нет, он ничуть не устал и даже не боялся. Скорее это азарт взыграл в его венах и жажда победить нечисть.

— Мне кажется, я чётко обозначил мою позицию, не так ли? — Густаве облизнул пересохшие губы, ища глазами, где эта тварь вновь появилась.

Гость образовался на окраине полянки, у ствола надломленного дерева.

— Что ж, я понял, — ответил он со вздохом. — Ничего не поделаешь. А жаль, да, очень жаль. Вы многое потеряли, Ар, — картинно поклонился и исчез, словно и не было никого.

Лишь удаляющееся хлопанье крыльев и хриплое «Кра» раздалось во мраке ночного леса.

Густаве ещё какое-то время вертел головой по сторонам, ожидая подвоха, но всё его чутьё говорило — гость действительно покинул стоянку. Лишь ближе к рассвету он позволил себе выдохнуть и расслабиться. Его рука сама собой легла на пояс, в котором покоился амулет-компас. Внезапно ощутил, что тот горячий. Мгновенно выхватил его, раскрыл. Стрелка вращалась, как сумасшедшая.

— Что здесь творится, ррейх разорви?

Борлох сладко всхрапнул, причмокнув пухлыми губами, и, перевернувшись на бок, сгрёб под себя мешок с продовольствием. Небо над могучим лесом заметно посветлело, обретая розовые тона. Защебетали утренние птички.

Будни Челмедведололи, день второй.

— Ого… интересно девки пляшут, — произнёс я после того, как первый шок прошёл. И было, отчего, надо сказать.

Седьмая, которая стояла надо мной, цыкнула языком.

— Ужасно, Трина. Твоя физическая форма никуда не годится, даже сравнить не с чем.

Я ей показал язык. Та показала мне в ответ кулак.

— Мне есть, с чем сравнивать.

— Э?.. — Семёрка удивлённо дёрнула ушами.

А я в полном… м. Удовлетворении, что ли? Как бы то ни было, я с довольной моськой сидел на шпагате. Угу, на нём родном. Вот никогда бы не подумал, а классно, однако.

В той жизни гибкость у меня если и была, то во времена далёкого детства. Ну, что сказать? Гимнастом я не был, да спортсменом, по сути, тоже. Так, в институтские времена плохонько плавал в бассейне. И да, плохо — это в сравнении с настоящими пловцами. Но не о том речь!

А начиналось всё так грустно и плохо: меня подняли, окатив холодной водой (Семёрка, сволочь! Такой сон испортила! В нём я уже почти зажал Аску в угол!), после чего в принудительном порядке заставили заниматься зарядкой. Побегать, попрыгать, наклониться, присесть… Выносливости, конечно, маловато. Выдыхаюсь на раз. Но интерес потихоньку стал просыпаться, особенно когда я увидел результаты.

И вот сейчас под мои вопли и категорическое несогласие Семёрочка посадила меня на шпагат. Сначала, конечно, я подумал, что она в эдакой грубой манере пытается отделить мои ноги от тела. Но, когда сел…

Странное чувство. Вообще, тельце у меня очень гибкое, я убедился сегодня. На зависть просто.

Разминка окончена!

Получено 3 очка опыта.

Вчера мне, кстати, за мои страдания выдали половинную награду — 5 очков опыта. Итого…

…

Уровень (2) — 19/51 Оп

…

Как говорится, печально, но однозначно лучше, чем было.

Семёрка что-то пробурчала себе под нос, после чего хлопнула в ладоши.

— Ладно, Трина! На этом разминка окончена. Вставай.

— А можно я так ещё посижу? — невинно поинтересовался я, дёрнув ушами.

Последние, кстати, я так пока и не выучился контролировать, несмотря на все попытки. Те всё равно в наглую продолжали жить своей жизнью, стоило на секунду отвлечься. Вот как сейчас!

— А… тебе понравилось так сидеть? — с недоумением на лице спросила сестрица.

— Угу, — кивнул я с довольной рожей.

Меня окинули взглядом, полным подозрения. Обошли со всех сторон. Ноздри Семёрки шумно втянули воздух.

— Трина, ты странная.

— Чем же?

Та промолчала. Тряхнула головой.

— Ладно, насиделась? Пошли, будем учить тебя стрельбе из лука, — и тут же добавила тихонько, — может, из неё и получится толк…

Солнце светило высоко, опаляя землю своим безжалостным светом. Совершенно безжалостным. Настолько безжалостным… короче, парило. Дышать было нечем, по лицу и телу катились каскады пота, а я, хрипя, как загнанная лошадь, пытался натянуть тетиву на лук. Кряхтел, корячился, пыхтел, рычал, кусал до боли губы и злостно сквернословил, но согнуть батькин лук и накинуть петельку смог лишь чудом. Так мне показалось в тот миг, потому, что я просто соскользнул и завалился на него всем телом. Как не сломал — сам не знаю. Седьмая наблюдала за моими потугами с ироничной ухмылкой на устах первые пять минут, примерно. Вскоре ей это надоело, и, будучи уверенной, что сегодня я лук так и не приведу в боевую готовность, она попросту развалилась на травке, блаженно подставив моську солнышку.

— Готово, — прохрипел я, отдуваясь и вытирая лицо рукавом рубахи от пота и прилипшей прелой листвы.

Семёрка уселась, таращась то на меня, то на лук. Из приоткрытого рта вывалилась травинка, которую та до этого держала в зубах. Похлопав глазюками и почесав затылок, она хмыкнула.

— Что ж, тогда пойдём стрелять.

Умоляющим взглядом я одарил свою сестрицу, мысленно проклиная все эти тренировки.

— Какая стрельба-то, ё-моё. Ну Семёрочка, я же ща даже поссать не смогу, не то что стрелять, а?

Руки и правда дрожали, как после запоя или недельной игры в Тохоту.

Да, я говорил, что до этого мне пытались в грубой форме отделить конечности? Я ошибался! Пальцы невероятно болели. Кисти ныли. Но ещё хуже чувствовали себя локоть и плечо правой руки. А про поясницу я и вовсе помолчу — туда давно уже воткнули