Не мой выбор. Плен твоих глаз - Ника Летта

Он мимолётно мазнул по нам глазами, кивнул только моему сопровождающему и почти на невозможной скорости направился к парадному входу.

А я, словно приворожённая, проследила за его уходом. И даже не сразу поняла, что задержала дыхание.

Глава 13. Добрая сказка с высоким забором

— Пройдёмте в дом, — спокойно произнёс блондинистый сопровождающий.

— Угу… — задумчиво промямлила я и на автопилоте поплелась следом.

А сама шла и размышляла: что же такого было в том демоне, что моё нутро словно прикрепилось к нему намертво?

Красотой он, скажем честно, не блистал. Его внешность по определению должна была меня отталкивать. Всё-таки я женщина, выросшая в относительно религиозной семье. Ну как религиозной… бабушка была глубоко верующей и старательно прививала внукам любовь к Богу, грозя адом за каждое “ой, да ладно”.

А тут передо мной живой представитель той самой визуальной категории, после которой бабушка бы перекрестилась, окропила дом святой водой и срочно заказала молебен.

Я всё это прекрасно понимала. Только понимание ничего не меняло. Меня всё равно тянуло обернуться. Посмотреть ещё раз. Полюбоваться. Хотя бы издали.

Раньше я только слышала слово “харизма” и никогда не придавала ему особого значения. Теперь же на собственной шкуре ощутила, что это не красивое словечко из мотивационных книжек, а вполне себе оружие массового поражения.

И, что хуже всего, оно уже попало в цель. На фоне того воина мне уже совсем не хотелось даже мысленно называть их расу “осетринами”. Глядя на него, в голове набатом звучало: истинный аситин.

Кажется, я правильно запомнила название расы. Аситин. Почти созвучно с “ассасин”. И, надо сказать, подходило гораздо лучше.

Когда я видела капитана в космопорту, от него исходили такие мощные эмоции, что хотелось отползти подальше, забиться в тёмный угол и притвориться невидимкой. А лучше сразу мёртвой.

От капитана веяло разрушением. А от этого воина — чем-то совсем другим. Опасным. Тяжёлым. Притягательным. И это пугало куда сильнее.

Мы вошли в дом. Я уже почти смирилась с тем, что демона больше не увижу, когда блондинистый сопровождающий сказал:

— Я буду вынужден оставить вас. Предлагаю проводить вас в ваши комнаты. Их к этому моменту должны были подготовить.

Он едва успел договорить, как на весь дом прогрохотало истерическое:

— Шифар!

Блондинистый, и без того белый, побледнел ещё сильнее.

— Постойте здесь, — бросил он на ходу и стремительно рванул на второй этаж.

Ага. Постойте. Конечно. Сейчас только табличку “послушная мебель” на шею повешу. Этот вопль отлично проветрил мой бедный мозг. Любопытство подняло голову, встряхнулось и сказало: “Маша, там же местные женщины. Надо посмотреть”.

И я пошла следом. Кажется, зря. Потому что нарвалась на то, на что посторонним смотреть не следует.

— Почему так долго? — капризно спросила молоденькая аситинка, прижимая к почти плоской груди маленький свёрток. — Неужели уже нашли ту приблуду? Ты ради неё всегда бросал меня. А теперь и нашу дочь бросаешь, будто это она твоя половина.

— Марри, — мягко произнёс Шифаар.

Контраст его белых ладоней на её смуглой коже отчего-то завораживал.

— Не говори глупостей. Вы — моё сокровище.

Да. Определённо лучше было остаться внизу.

У барышни на лице было всё: усталость, истерика, послеродовое потрясение и острое желание кого-нибудь обвинить. Не хватало ещё, чтобы она заметила меня — чужую самку в балахоне, притащенную неизвестно откуда.

Но я всё равно застыла на пару секунд. Потому что Шифаар прижимал её к себе так нежно, будто держал хрустальную вазу, ребёнка и смысл жизни одновременно.

И вот тут кольнуло. Завистью. Глупой, горькой, непрошеной.

Мне тоже хотелось, чтобы кто-то любил меня вот так. Без оглядки. Несмотря на мой порой взбалмошный характер, острый язык и талант устраивать проблемы там, где нормальные люди просто пьют чай.

Хотелось, чтобы носились как с хрустальной вазой. А не как с чемоданом без ручки: бросить жалко, тащить неудобно. С этими печальными мыслями я тихо спустилась обратно. На улицу самовольно идти опасалась, поэтому вернулась в ту самую комнату, где оказалась в этом доме впервые, и присела на кресло, посматривая в сторону прохода.

Вдруг там совещание закончится раньше времени? Вдруг мне улыбнётся удача? Или хотя бы тот самый аситин. Да что со мной такое? Чувствую себя подростком, который впервые влюбился: мозг выключен напрочь, в голове одни занавески и розовые тюли.

Любовь с первого взгляда? Не смешно ли? Надо срочно избавиться от глупых мыслей. Мне ли себя не знать. Ещё воздвигну непреодолимый пьедестал этому образчику мужественности и начну чахнуть от неразделённой любви.

Тьфу. Мой внутренний спор прервал грохот. Я вздрогнула. Гости очередные, надо полагать? Ошибочка вышла. Грянули дверью на втором этаже. Судя по опущенным плечам Шифаара, благоверная выгнала его из спальни.

Передо мной, правда, слабость он демонстрировать не стал. Просто молча спустился и провёл меня к гостевым комнатам.

— Вам необходим отдых, — сказал он на пороге.

Я молча оглядела доставшийся мне номер люкс.

Комната была просторной, светлой и такой минималистичной, что моя земная душа невольно заскучала по пыльным безделушкам, вазочкам, книжным полкам и прочим признакам того, что здесь кто-то действительно живёт, а не просто красиво существует.

Несмотря на усталость, дневной сон не шёл. На корабле я и так выспалась — если можно назвать сном те провалы в полубред между приступами космической тошноты.

Увидев широкий подоконник, на котором умостили бежевый пуф и несколько подушек, я недолго думала. Забралась туда и устроилась поудобнее.

Других развлечений всё равно не было. Буду любоваться красотами за окном.

Существование рефлексирующей амёбой в какой-то мере даже заманчиво. Но продолжать так дальше невозможно. Моя деятельная натура кипела от нетерпения, требуя выплеснуть накопившуюся за время вынужденного бездействия энергию.

Минутный порыв маленькой Маши, заворожённой необычным пейзажем, прошёл довольно быстро. Очевидно, мой внутренний эмпат — ох-хо-хоюшки, звучит-то как! — решил оградить меня от лишних волнений и переключил внимание на того воина.

Судя по моему прошлому опыту попыток создать ячейку общества, его должно было хорошо потрепать по жизни.

А я, как уже выяснилось, на таких реагирую особенно глупо. Влюблённые, как известно, ничего не видят, кроме объекта поклонения. Я ненадолго задремала.

И очнулась резко, с неприятным ощущением надвигающейся беды. Будто подсознание толкнуло меня в бок и сказало: “Вставай, Машенька, сейчас опять будет весело. Не факт, что тебе”.

Я посмотрела в окно. И что я вижу? Очередной гость.

Правда, в отличие от зацепившего меня воина, этот высадился на площадку далеко не плавно. Его флаер двигался рвано, будто за рулём сидел водитель, который