Концессия: Здесь обитают драконы. Туда, но не обратно. Пришел, увидел, поселился - Александр Павлович Быченин

И упрямо тряхнул лохмами в разноцветных потёках.

– Эх, взять бы тебе, да у… – отставить! – рожу начистить! – мечтательно вздохнул я. – Но нельзя. Будущих сотрудников принято сначала мотивировать, и только потом запугивать. В том числе и угрозой физической расправы.

– Чего-о-о?!

– Бить, говорю, тебя буду. За провинности.

– Да не! Я не об этом! Сотрудников?!

– А, вон ты о чём! – рассмеялся я. – Конечно! Или надо было сказать «рабов»? Хотя тебе социально ближе понятие «пеон», я полагаю?

– За еду работать не буду! – огрызнулся Хавьер. – И никакой «мокрухи»!

– Но в целом возражений не имеешь? – ухватил я суть.

– Э-э-э… а куда мне деваться?

– Я рад, что ты, омбре, начал демонстрировать зачатки разума. Продолжай в том же духе, пожалуйста. И не вздумай меня разочаровать.

– Что надо делать?! – скривился, как от чего-то горького, пленник. – Кого побить?

– С этим я и без тебя справлюсь, – отмахнулся я. – Работать будешь по специальности, то бишь художником.

– Кем?! – натурально прифигел парнишка. – Ху… кем?!

– Художником, – с бесконечным терпением в голосе повторил я. – Мазилой, бумагомарателем, мангакой… тьфу, прости, господи! У тебя, вон, гляжу, и инструмент имеется!

– Да не художник я! – испуганно отпёрся Хавьер. – Так, граффити балуюсь!

– Вот! Уже достаточно! – констатировал я. – Значит, и с рекламным баннером справишься. И с листовкой. И даже, не побоюсь этого слова, со стикером.

– Да ну на фиг…

– А куда тебе деваться? – окончательно припёр я пленника к стенке, причём его же главным аргументом. – Не умеешь – научим. Не хочешь – заставим. Ну и, конечно же, простимулируем материально и физически.

– Всё-таки бить будешь?

– Не исключено, – кивнул я. – Но в основном деньгами. Работа сдельная, по индивидуальным заказам. А там, глядишь, и сам втянешься. Тогда – возможно! – возьму на зарплату.

– А оно мне надо?!

– Матери пожалуюсь.

– Чёрт… – сник пленник и сразу же просиял: – Да ты же понятия не имеешь, кто она!

– Думаешь, сложно будет отыскать по приметам? – хмыкнул я. – Порто-Либеро всего лишь большая деревня, все всех знают. Так что не тешь себя пустыми иллюзиями. Я тебе предлагаю взаимовыгодное сотрудничество, причём абсолютно законное, о чём такая шпана, как ты, может только мечтать! А ты отказываешься! Как думаешь, что она на это скажет?

– Вот ты урод… моральный!

– Нет, всего лишь психолог-практик, – отверг я грязную инсинуацию. – А ещё на моей стороне грубая сила и компромат. Ну и какое же будет твоё положительное решение?

– Да иди ты!

– А ты упорный! Продолжай, мне нравится.

– Пендехо!

– Повторяешься, омбре, – потерял я интерес к забаве. – Ладно. Вот тебе ещё один бонус: как насчёт того, чтобы вот эту вот раскоряку усовершенствовать? Самому-то не надоело с этакой порнографией по ночам шариться? Перед людьми-то не стыдно?

– А что в ней не так? – проследив за моим взглядом до самого краскопульта, изумился Хавьер.

– Всё! – отрезал я. – Можно сделать и проще, и легче, и компактней. И пневму могу поставить не ручную, как у тебя, а нормальную, с мини-компрессором от батарейки. Да и распылитель, честно говоря, так себе. Видел, какие потёки на табличках? Вот то-то же!

– И ты станешь такой мелочью заниматься?! – не поверил своим ушам пленник. – Бесплатно?!

– А что, все остальные от ворот поворот дали? – догадался я.

– Сказали, баловство.

– И что это меняет? Баловство, зато полезное! – помотал я указательным пальцем перед носом у парня. – Ты, например, не задумывался, что этой вот фиговиной очень удобно подкрашивать всякое? Те же траки, да в труднодоступных местах? Или любое другое оборудование? Дома? Заборы? А?

– Для этого нормальные краскопульты есть.

– И много ты таким в стеснённых условиях наработаешь? – привёл я убийственный довод. – Вон, у меня тоже есть! И не кустарщина, а корпоративный! И чего? Знаешь, сколько я с ним мучился, пока трак до ума доводил?

– Да им разве объяснишь!

– А им и не надо, достаточно того, что я понимаю, – подбодрил я пленника. – Ну как, договорились? Будешь со мной работать?

– И ты даже не спросишь, зачем я тебе ворота… разрисовал?

– Да мне вообще пофиг, – отмахнулся я. – Кто-то заплатил, ты сделал. Дай угадаю: «лос пескадорес»? Можешь не говорить, по глазам вижу, что они. Первые подсуетились. А там, глядишь, и ещё кто-нибудь подкатил бы… так не проще ли на меня работать? У меня задач много. Реклама… и реклама. И ещё реклама. И покраска квадов.

– А ты, гринго, гляжу, оптимист! – вернул былую уверенность Хавьер. – Думаешь, тебе… позволят?

– Ещё как позволят, – заверил я. – Человек-то нужный, что уже неоднократно доказал. Да и напарник мой не промах. Так что сам прекрасно понимаешь, вся эта суета со шпаной, мордобоем и мелкими пакостями всего лишь до поры, до времени. Как с фракцией определюсь, так всё и закончится. Буквально как по мановению волшебной палочки. Наверняка тебе не впервой подобным заниматься, так ведь? В общем, не катит отмазка. Ну и потом, старый добрый шантаж никто не отменял! По рукам?

– По рукам, – угрюмо вздохнул парень.

И демонстративно покосился на собственные верхние конечности, грубо прикрученные к подлокотникам: мол, и рад бы, да обстоятельства не позволяют скрепить сделку крепким рукопожатием, как то заведено у серьёзных мужчин.

– Ладно, ладно, развяжу! – буркнул я.

Впрочем, приближаться вплотную к истомившемуся пленнику благоразумно не стал – кто знает, в каком он состоянии? Ладно, если руки-ноги затекли, и он ещё минут пять кровообращение восстанавливать будет. А если каким-то чудом уже? Так ногу отвяжешь, а он тебя ею же в благодарность и пнёт. Понятно, что кто-то более-менее сообразительный дождётся, когда хотя бы одну руку освободят, но данный конкретный экземпляр производил впечатление типа порывистого и весьма эмоционального, так что ну его на фиг. Лучше за универсальным щупом-пробником схожу, он длинный, и у него на конце складные бокорезы предусмотрены. Самое оно проволоку перекусывать. И не только проволоку, но и, скажем, перемычки между отливками или ещё что-то подобное. Говорю же, универсальный инструмент.

Кстати, насчёт состояния клиента я ни разу не угадал. Бить меня он даже и не попытался, а вот сбежать – очень даже. Только ничего у него не получилось. Первый-то бросок вышел на загляденье, а вот потом сказалось длительное пребывание без движения – ноги подломились, а потом и руки, когда Хавьер рухнул на колени и опёрся на верхние конечности. Ну хоть плашмя не ляпнулся, и оклемался довольно быстро, после чего «рванул» к двери с черепашьей скоростью, с трудом орудуя сведёнными судорогой конечностями. И всё это на фоне подозрительно знакомого завывающего звука, доносящегося с улицы. В свете последнего обстоятельства я за этим непотребством наблюдал