Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

Подошла к полке, отодвинула несколько банок. За ними тайник.

— Три месяца готовлю, — сказала она. — Каждую ночь по банке лекарств прячу. Керосин в подвале. Верёвки под полом. Нож в медицинском ящике. Лаз к реке я выкопала ещё в первые дни.

Открыла тайник. Внутри карта береговой линии, отмеченная крестиками.

— Рыбаки прячут лодки в камышах, здесь, выше по течению. Три штуки, старые, но держатся. После выхода из лаза — направо вдоль берега, метров триста.

— Хорошо.

Елена Сергеевна улыбнулась.

— Тогда слушай. Ночью охрана минимальная — человек шесть. Но сегодня пятница. Пьянка. Остальные спят пьяные или ушли на ночную рыбалку. У оружейной — один часовой, курит каждые полчаса. В половине второго ночи...

— Я всё поняла.

***

11:30

Снова в контейнере. Но теперь там собралось больше народу. Несколько людей Рябого. Для массовости. Демонстрация силы.

— Ну что, решили? — Рябой сидел за столом, пистолет лежал рядом.

— Я согласна, — сказала Лена. — Но хочу попрощаться с семьёй на том берегу.

— Нет. Прощайтесь здесь.

Лена подошла к каждому. Обняла Надю. Та вцепилась, не хотела отпускать. Наклонилась к младшим. Катя прижалась к ней всем телом, беззвучно плакала. Марк стоял прямо, но губы дрожали.

— Береги их, — шепнула Наде.

— Береги себя, — ответила та.

Алиса подошла последней. Обняла быстро, почти грубо.

— Я вернусь за тобой.

— Знаю.

Некоторые люди Рябого отвернулись. Другие смеялись. Женщины смотрели с узнаванием. Многие прошли через это.

— Трогательно, — хмыкнул Рябой. — Ладно, хватит. Костя, переправь их.

***

14:00

Плот покачивался у берега. Собранный из брёвен и пустых бочек, связанный проволокой и верёвками. Но держался на воде.

Костя и ещё двое охранников наблюдали, как семья грузит вещи. Антон забросил рюкзаки, потом мешок с едой. Плата за Лену. Соль, крупа, тушёнка. Даже пачка чая. Надя помогла забраться детям, устроила их в центре плота.

— Всё, садитесь, — приказал Костя.

Семья забралась на плот. Антон и Надя устроились с детьми в центре. Алиса села с краю, молчаливая, напряжённая.

Костя оттолкнул плот от берега. Двое охранников взялись за вёсла. Плот медленно пошёл от берега, качаясь на волнах.

Десять метров. Двадцать. Тридцать.

Алиса встала.

— Что ты делаешь? — Надя схватила её за руку.

— Я не могу оставить Лену.

— Алиса, нет!

— Простите меня.

Алиса посмотрела на родителей. Глаза сухие. Ни колебания, ни страха.

— Я вернусь за ней. Найду вас потом.

Молниеносным движением выхватила нож с пояса Кости и прыгнула в воду.

— Алиса! — закричала Надя.

Холодная вода ударила как молот. Течение подхватило, понесло вниз по реке. Алиса изо всех сил гребла к восточному берегу — туда, где остался лагерь.

— Дура! Утонет! — Костя сплюнул. — Ваши проблемы. Гребите дальше!

Антон попытался прыгнуть за ней, но охранники удержали его, прижали к палубе.

— Сидеть! Хочешь всех детей потопить?

Надя закрыла рот рукой, сдерживая крик. Катя заплакала.

— Папа, она выплывет! — Марк вдруг заговорил уверенно. — Солдатик говорит — выплывет!

Охранники продолжили грести. Надя не отрывала взгляд от темной точки в воде, которая боролась с течением, плывя к восточному берегу.

— Идите на запад. Там через три километра дорога. Но не задерживайтесь. Крысы идут.

Через двадцать минут мучительно медленной переправы плот ткнулся в западный берег.

Семья выбралась. Все смотрели на восточный берег, пытаясь разглядеть Алису. Но там были только кусты и тростник.

— Она справится. — Антон не отводил глаз от восточного берега. — Она сильная.

— Обе сильные, — добавила Надя, вытирая слёзы.

Костя и его люди уже гребли обратно.

Семья стояла на берегу. Четверо и кот. Где-то там, в лагере Рябого, остались две их девочки.

***

15:00

Лену поселили в женском бараке. Дали «чистую» одежду: потёртое платье с чужого плеча. Пахло чужим потом.

Ира помогала устроиться.

— Распорядок простой. Подъём в шесть. Завтрак готовим для всех. Потом стирка, уборка, что прикажут. Ужин. Отбой.

— А ночью?

— Ночью... — Ира отвела взгляд. — Иногда приходят. Выбирают. Уводят. Наутро возвращают. Или не возвращают.

Пальцы Лены сжались на краю матраса.

— Часто?

— Раз-два в неделю. Рябой следит, чтобы не перебарщивали. Товар должен быть в хорошем состоянии.

Вошла Вера.

— Новенькая, иди на кухню. Поможешь с ужином.

Кухня: несколько костров под навесом и большие котлы. Девочка лет одиннадцати чистила рыбу. Руки в чешуе, лицо серьёзное, сосредоточенное.

— Это Оля, — сказала Ира. — Моя сестра.

Девочка подняла глаза. Те же черты, что у Иры, но взгляд детский. Ещё не сломленный.

— Здравствуй, — тихо сказала Оля.

— Здравствуй.

Работали молча. Чистили рыбу, резали крысиные тушки. Лена старалась не думать. Мясо есть мясо.

К вечеру в лагерь вернулись рыбаки. Человек десять, с полными сетями. Настроение у всех поднялось — будет нормальный ужин.

Рябой вышел из контейнера, окинул взглядом лагерь. Остановился на Лене.

— Приживается новенькая?

— Да, — ответила за неё Вера.

— Хорошо. После ужина ко мне. Поговорить надо.

***

17:00

Алиса выбралась из воды в километре ниже по течению от лагеря.

Течение било, тащило, заливало рот. Несколько раз уходила под воду, глотала ледяную муть. Руки онемели, ноги перестали слушаться. Гребла. Яростно. Как билась за жизнь все пять лет.

Когда колени ударились о камни мелководья, она едва нашла силы выползти на берег. Лежала минут десять, кашляя водой, дрожа от холода. Одежда прилипла к телу ледяным панцирем.

Живая. Я живая.

Поднялась. Пошла вдоль берега обратно к лагерю, прячась в кустах. Мокрая, замёрзшая, но живая. И злая.

Солнце уже клонилось к закату. Народ готовился к ужину.

Где-то там, в женском бараке, была Лена.

Я обещала вернуться за ней. Я всегда выполняю обещания.

Алиса проверила нож на поясе. Лезвие было на месте. Острое, готовое.

Переправа охранялась слабо. Один часовой. Охрана расслаблена, решив, что семья ушла, угроза миновала.

Они не ждут, что кто-то вернётся. Кто же будет настолько глуп, чтобы вернуться в ад?

Я.

Начинало темнеть. Костры разожгли, народ собирался ужинать.

Она посчитала всех боеспособных. Двенадцать вернулись с рыбалки. Шестеро остались в лагере. Плюс Рябой. Но половина уже пила самогон. Праздновали улов.

У оружейной сидел часовой. Молодой парень, лет двадцати. Курил, глядя на реку. Огонёк сигареты вспыхивал и гас, и каждый раз