Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Я быстро окинула комнату взглядом. Нет, не любопытства ради. Плевать мне, что кровать принцессы по размерам вполне соперничала с трактиром Толстого Хиля. Даже с учётом его последней пристройки. Плевать мне, что в комнате я не увидела ни единой книги, что вообще говоря, для студентки должно выглядеть дико. Меня сейчас интересовало, где мне встать, чтобы я была в полутени и могла бы без помех провесить портал? Ага, вот подходящее местечко! Возле шкафа, который тянулся через всю стенку. Наверняка, с модными тряпками. Плевать! Не для того я здесь!

Я стояла и считала секунды, складывая их в минуты. И представляла, какая суета сейчас творится вокруг. Кто куда бежит и кому о чём докладывает. Как удивлённо подхватывается старая Розалинда, и живо вызывает к себе личного парикмахера-визажиста. Нельзя же к её высочеству явиться растрёпанной! А явиться необходимо! Как заполошно бегают во все углы стражники, разыскивая полузнакомую им ведьму Таисию.

Именно это имя, по уверениям Алины, взяла на себя Пелагея, поселившись во дворце графини Розалинды. И вела себя скромно. Тем не менее, регулярно встречаясь с «дальней родственницей» графини, студенткой Наилией, вроде бы, для обучения её колдовской премудрости и травничеству.

Был ещё вопрос: успела ли признаться Пелагея, что на самом деле Наилия её дочь, но все будут думать, что она принцесса? Или не успела? Обращаться мне к ней, как к матери или как к обычной наставнице?

Через десять минут я начала нервничать. Встречу с графиней я не планировала. Через одиннадцать была близка к панике. На исходе двенадцатой минуты дверь широко распахнулась и невысокая, крепко сбитая ведьма присела в глубоком книксене:

- Ваше высочество! Вы изволили меня позвать?..

Дверь захлопнулась и манеры ведьмы резко изменились:

- Канья, дочка! Мы же договорились пока не встречаться на людях! – прошипела она раздражённо.

Фу-у-у! Гора с плеч! Значит, не ошиблись!

- Срочные новости! – зашептала я в ответ, – Ты должна это увидеть немедленно!

И я провесила портал прямо перед носом Пелагеи.

- Да, что за … – подозрительно начала она.

- Некогда объяснять! – решительно прошептала я в ответ, – Все объяснения потом!

Схватила Пелагею за шкирку и буквально втолкнула её внутрь. И сама прыгнула следом. Ой, как замечательно! На Пелагею уже набросили антимагическую сетку. Точно такую, какую набросили на меня, на мнимом постоялом дворе. И не спрашивайте, сколько она стоила! Сама в шоке! Надеюсь, государство переживёт всплеск количества золота в одном конкретном регионе?

- Да что за … – всё ещё не понимала Пелагея, а я уже перетекала в облик ведьмы.

- Ты не … – начала ведьма, но опомнилась, – Ты не принцесса!

- Не принцесса, – согласилась я, – И не твоя дочь!

И сильно пнула ведьму в голень. В надкостницу. Пелагея зашипела. И от боли, и от того, что машинально попыталась ответить магией. Ага! Под антимагической сеткой!

Алина тем временем деловито привязывала ведьму к стулу. Чтобы не дёргалась. А в комнату входил профессор Кольцов. Мы его заранее вызвали, объяснив всё, что сами знали.

Не в нашу комнату, в общежитии. Вы что?! Мы перетащили Пелагею в тайный подвал при Университете. Есть такие. Для хранения особо ядовитых и опасных веществ. Роман Викентьевич, когда понял наш замысел, рассказал о всех известных ему подвалах. И один из них, по счастью, оказался пустым.

- Профессор?.. – удивилась пленница.

- Да, Пелагеюшка, это я, – спокойно согласился Кольцов, подходя ближе.

Ах ты ж, мать, мать, мать!.. Как я упустила из виду? Это же боевая ведьма! А где у нас учат боевых ведьм? Правильно, на боевом факультете МУРРа. А кто у нас в МУРРе куратор боевого факультета?..

- Ведьмы обладают абсолютной памятью, – продолжал профессор, пододвигая себе стул так, чтобы оказаться прямо напротив пленницы, – Думаю, ты помнишь наше занятие по ведению допросов, в конце третьего курса. Помнишь, что я тогда сказал? Если допрос проводить правильно, то невозможно что-то утаить! Как ты думаешь, я умею проводить допросы? Давай избавим друг друга от боли и страданий. Ты расскажешь нам всё, что мы спросим, и уйдёшь отсюда целой и невредимой. Иначе ты не уйдёшь отсюда вообще. Не можем же мы выбросить тебя назад, всю в крови, с переломанными костями?

- Я попытаюсь – прямо в лицо ему усмехнулась ведьма, – Я попытаюсь устоять против вашего … обаяния!

- Это будет форсированный допрос, – предупредил Кольцов.

- Я догадываюсь, – спокойно согласилась Пелагея.

- Стоп, стоп! – попросила я, – Что такое форсированный допрос?

- Как тебе сказать? – задумался профессор, – Это военный термин. И применяется такое только во время войны и только в особых обстоятельствах. Ну, обычно, в боевой обстановке, отправляют специальные разведгруппы для взятия «языка». И те захватывают противника, желательно офицеров, рангом повыше, и притаскивают их в расположение наших частей. И пленных допрашивают. Есть особые требования к допросу. К примеру, допрашивающий должен быть одет чисто и опрятно. Он должен быть спокоен и вести допрос без эмоций. Не реагировать на оскорбления и провокации. Вести допрос по заранее подготовленному вопроснику. Обращаться на «вы» и требовать соблюдения субординации от пленного Ну и прочее, я потом объясню подробнее.

Но есть и другая форма допроса. Когда у спецназа другие цели. Когда разведгруппа на задании захватывает нескольких пленных, и ей позарез нужны сведения. Здесь и сейчас. От которых зависит выполнение основного задания. Точное местоположение, охрана, система паролей … мало ли! И нет возможности вести допрос в течение многих дней и перепроверять сведения. Такой допрос называется форсированным. И он нарушает все мыслимые конвенции и вообще все моральные принципы.

- Насколько … нарушает? – уточнила я.

- Скажу тебе так, – ответил Кольцов, и я впервые увидела профессора настолько суровым, – Когда группа спецназа выходит на задание и захватывает группу пленных, к первому же из них применяют один из самых кровожадных способов: ему отрезают губы. Бритвой или ножом. Это делается для того, чтобы остальные сломались морально. И уже к сломленным морально пленным применяют самые жуткие пытки. И пленные рассказывают всё. Не для того, чтобы выжить. Они понимают, что выжить им не дадут. Они выкладывают всё для того, чтобы обеспечить себе лёгкую смерть.

А ещё это делается для того, чтобы каждый боец из группы спецназа окончательно понял, никакой надежды на снисхождение ему в будущем