Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Они не боги. Не в том смысле, как ты думаешь. Мы для них… примерно то же, что муравьи для людей. Они наши повелители, но не всеведущие и не всемогущие. Будь иначе — не возникло бы способа запереть их под нами.

Я задумалась. Сравнение было грубым, но верным.

— Тогда, пожалуй, жаль мне его за то, что ему приходится терпеть меня.

— В следующий раз, когда Земля и Нижнемирье вновь сойдутся, твоё королевство получит новых слуг. Тогда и регент появится у тебя свой собственный.

Я рассмеялась. Представила себе толпу людей, толкающихся вокруг и вопрошающих, что мне нужно, — и мне тут же стало дурно от самой идеи.

— Это же смешно! Я и приказывать-то не умею.

— Вот потому я и рад, что появилось хоть одно правительство со смирением, — Сайлас улыбнулся теплее. — Держись за это чувство, пока оно есть. Со временем оно исчезает.

Я посмотрела на статую Вечного и задумалась о времени. Его у меня теперь было слишком много. Даже пугающе много.

— Я долго не мог принять это, — сказал Сайлас тихо. — Прошло сто лет, прежде чем я понял, что уже не старею… и не увижу свою семью после смерти.

— У вас была семья? — я выдохнула. Его бледность, его печаль — всё приобрело смысл.

— Была. Жена и сын. Они погибли в войне между галлами и римлянами. Сыну было четыре. Я… не помню их имён.

Он произнёс это с такой ледяной пустотой, что во мне что-то оборвалось. Я порывисто обняла его. Он тихо рассмеялся и ответил на объятие — мягко, благодарно.

— Это было давно, — сказал он. — Но твоё сочувствие мне дорого, Нина. — И почему ты всё ещё на «вы» со мной?

Сайлас коснулся моей щеки, убирая прядь волос.

— У тебя добрая душа. И я рад, что ты нашла здесь своё место. Я рад, что ты стала моим другом.

Я улыбнулась в ответ.

— Позже, на этом безумном празднике, Сайлас, расскажешь мне о себе. Я вдруг поняла, что почти ничего о тебе не знаю.

— Ты знаешь достаточно, — он отвёл взгляд, будто не желая встречаться со мной глазами. — Ты знаешь меня, даже если не знаешь моей истории.

— Значит, правда скромный. Я думала, Элисара преувеличивает.

— Очень скромный, — губы его дрогнули в редкой улыбке. — Даже чрезмерно.

— Это прекрасно. Остальные только и думают, как бы заползти к кому-нибудь в постель, а ты краснеешь в углу. Кстати… где Томин? Я его давно не видела.

— Я вновь назначен Регентом Крови, — ответил Сайлас. — С возвращением Малахара и Золтана меня восстановили.

— Поздравляю! Это хорошо?

— Да. Я рад снова служить своему дому.

— У тебя и так было влияние, — заметила я. — Раз даже Самир тебя уважает. Это о многом говорит.

— Жена Томина будет рада, что он наконец дома, — добавил он.

Жена. У Томина была жена! Мир Нижнемирья всё усложнялся.

— Сайлас… — я вздохнула. — Я так и не поблагодарила тебя. За всё.

— За что же? — искренне удивился он.

— За то, что был добр ко мне, когда не обязан был. За то, что был мне другом.

Он слегка поклонился — с удивительной мягкостью в ледяных глазах.

— Для меня это честь.

Звонкий смех Балтор разрезал тишину прежде, чем она буквально материализовалась рядом.

— Ты просто прелесть! — воскликнула она. — Ты растопила сердце и колдуна, и Жреца. Привет, мой белый летун!

Горыныч исчез у меня с плеча мгновенно — испугался её «волшебных ручек». Я едва сдержала смешок.

— Рад вас видеть, королева Балтор, — мрачно произнёс Сайлас.

— Я слышала, Малахар извинился перед тобой, — сказала она мне лукаво.

— Ты тут не приложила руку?

— Нисколько! — обиделась она театрально. — Я лишь… подтолкнула Каела.

— Конечно.

— Честно!

Я рассмеялась. Да, Балтор нравилась мне, несмотря ни на что.

— Ты тоже мне нравишься, Королева Глубин. И я не интриганка, — тут же заметила она, подслушав мою мысль.

— Ведьма… — выругалась я про себя.

Балтор хихикнула.

Она спустилась на пол, обняла меня за талию, нависла будто заботливая, но навязчивая старшая сестра. Я ощутила лёгкую тягу её гипноза — но смогла удержаться.

— Посмотри на них, — прошептала она, указывая на Золтана и Самира. — Наши господа — такие нежные души в глубине сердца…

— Нежные? — я едва удержалась от смешка.

— Конечно. Каел — ранимый великан, Малахар — верен до гроба, Золтан — сочувствующий и добрый, как и наш Жрец…

Я хотела оттолкнуть её, но это было бы грубо. Она не делала ничего дурного — просто забыла, что у других людей есть личное пространство.

— Только… перестань лазить в мою голову, ладно? Я пока не умею тебя блокировать.

— Раз ты так просишь… Хорошо. Ради моей новой младшей сестрёнки, — Балтор вздохнула. — Но должна заметить… какие удивительные сцены я успела увидеть! Ты, оказывается, умеешь задерживать дыхание куда дольше, чем я ожидала.

Я вспыхнула до ушей. Сайлас смутился так сильно, что наверно покраснел бы, будь способен на это.

Балтор захохотала.

— Не используй мою личную жизнь как оружие, пожалуйста, — простонала я.

— Какая ты скучная, — обиделась она, но отпустила. — Пойдём. Мы и так опаздываем.

Золтан и Самир ждали. Я шутливо прошептала Самиру «спаси меня» — он тихо рассмеялся.

Мы вышли к парадному входу. Толпа ревела, тысячи людей — крылья, хвосты, маски, огни. Горыныч вымахал до десяти метров, гордо сиял бирюзой.

Самир держал меня за талию. Он хотел, чтобы нас видели вместе. Чтобы мир видел — я рядом с ним.

— Золтан скажет речь, — предупредил он. — Он всегда говорит слишком долго.

— И ты опять соберёшься скучать? — фыркнула я.

— Я скорее соберусь тебя трогать, — шепнул он на ухо. — Если речь будет чрезмерно продолжительной.

— Не смей! — зашипела я.

Он рассмеялся, убирая руку на место.

Толпа взревела сильнее, когда мы поднялись на ступени.

Когда Золтан начал говорить, его голос разлился над площадью — магия усиливала каждое слово.

Всё шло хорошо. До того момента, когда он произнёс:

— Один человек на этой сцене заслуживает нашей благодарности.