Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

– Мы пойдем с вами, граф, – нахмурив брови и посуровев голосом, произнес Николай. – И будем верно служить!

– Да-да! Возьмите нас с собой, – подтвердил слова брата Анатолий.

– Беру!

– Вот и славно! – Дед Матвей, до этого настороженно смотревший то на братьев, то на меня, облегченно вздохнул. – А теперь давайте все за стол, мастерство графского кока оценивать.

Борщ с мозговой косточкой был великолепен. Наваристый, настоявшийся, с пахучим укропчиком! Сметаны, правда, не было. Дороговата она нынче. На второе – картофельное пюре с малосольными огурчиками. И компот из яблок и ягод дедова садика. Когда тарелки опустели и стихли похвалы в адрес виртуоза поварешки, Николай спросил:

– А у вас там армия большая?

– Как таковой, армии еще нет. Есть три сотни воинов-индейцев, обученных стрельбе из мушкетов, и шесть десятков стрельцов княжеской дружины. Есть еще два экипажа матросов, что служат на наших кораблях – флейте и бригантине. И все. Мало нас, и вооружены мы таким же оружием, что и наши потенциальные противники. Мечи, копья да мушкеты кремневые в арсенале. Случись боестолкновение серьезное, нас просто числом задавят. Вот потому я и пришел в ваш мир: за людьми и оружием.

– И как, удачно?

– ПКМ для тебя уже есть!

Я и Дед Матвей вышли в садик. Ветки яблонь провисли под грузом еще не собранного полностью урожая. Буйно цвели кусты георгинов. Я сразу маму вспомнил и георгины, что она выращивала на даче. Как за детьми ухаживала, и они отвечали таким же буйным многоцветьем. Эх-хе-хее! Я для тебя с отцом ничего сделать не могу, мамочка. Даже с помощью инопланетной технологии. Я к вам и себе тогдашнему живым даже не успею приблизиться: идентичные биологические объекты, принадлежащие разному времени, не могут находиться в одном временном пространстве ближе определенного расстояния. Я теперешний не совсем идентичен себе тогдашнему: тела разные, но сознание одно. Вот оно-то и исчезнет, нарушь я запрет. И останутся на белом свете два идиота. А дело, что Господом поручено, делать будет некому, и люди, что в меня поверили и мне жизни свои доверили – пропадут. Потому я ошибок делать не должен. Нет у меня права на ошибку!

Сели мы на лавочку под яблонькой, помолчали.

– Матвей Родионович, – обратился я к Деду. – Попросить хочу одно дело для меня сделать. Ты не против?

– Какие могут быть «против», Илья Георгиевич? Говори, что делать.

– Надо мне двоих матросов найти, что у Иванова в команде разборкой орудий занимались. Обещал я их с собой забрать, как срок службы закончится, да не получилось. И я лично с ними встретиться не могу, сам понимаешь. Надо их судьбу выяснить, куда после увольнения подевались.

– У-у! Сейчас, когда в дивизии такой тайфун бушует, никого отпускать не будут. Да я, вроде, говорил уж об этом! Матросиков в казармах заперли, только на прием пищи и выводят. Дембелей тоже тормознули, особенно тех, что под Ивановым служили. Когда еще этот кипишь уляжется! Но я чего-нибудь придумаю, фамилии их назови.

Я назвал фамилии матросов. Дед записал на бумажку и, почесав нос карандашом, произнес:

– Слышь, Илья Георгиевич, есть у меня друг из бывших боевых пловцов, Серов Василий Васильевич. Хочу тебя с ним познакомить. Мужик стоящий, по жизни правильный. Побеседуешь с ним, а?

– Что, тоже от нынешних времен не в восторге?

– Хуже! Злой на правителей, что сейчас у руля государства, а особенно на здешних. Кроет их, где ни попадя матом, невзирая на личности. Даже десять суток в ментовке отсидел, когда мэра на митинге морским семиэтажным обложил. Мало того, вокруг него такие же отставники кучкуются. Боюсь я за него. Суров Василь, как бы с друганами своими чего не учудил.

– Ясно, Матвей Родионович. Только ты с ним сам предварительно поговори. И на встречу, дня через четыре, пусть вместе с группой товарищей приходит. Назначь им часов на двенадцать, я как раз подойду. Да, сараюшка там у тебя. Что в ней?

– Так, ничего. Грабли да лопаты. И дровишки на зиму. Брать нечего, я его даже на замок не закрываю.

– Вот и хорошо. До встречи, Матвей Родионович!

Я поднялся со скамеечки и вошел в сарайчик. Прикрыл дверь и сделал «прыг-скок» на четыре дня вперед. Прежде чем выйти, посмотрел в щелочку, оценивая обстановку. На скамеечках под яблоней сидели шестеро: Дед Матвей и еще пятеро незнакомцев. Пили чай. Молча. Все от сорока до пятидесяти, с короткими стрижками. Одежда гражданская. Аккуратно просканировал сознание каждого гостя. Мужики – что надо! Так, а теперь посмотрим, нет ли где казачка засланного. Я стал сканировать сад, дворы соседей, улицу. Нашел сознания нескольких человек, но каждый из них был занят своими делами. Пристального внимания на собравшихся под яблонькой отставников никто не обращал. Только Дед забеспокоился и поднял голову, смотря на сараюшку. Ладно, пора с людьми знакомиться.

Вышел из сараюшки и направился к сидящим под яблонькой людям. Те удивленно уставились на меня.

– Здравия желаю! – поздоровался я. Ответили мне в разнобой. Я остановился возле стола.

– Вот, братишки, познакомьтесь, – произнес Дед Матвей. – Илья Георгиевич, о котором я вам говорил.

Меня рассматривали в пять пар глаз. И тельняшку в черную полоску, что выглядывала через расстегнутый ворот рубахи, заметили сразу.

– Так ты действительно граф из средневековья? – недоверчиво спросил один из отставников.

– Так точно, товарищи офицеры. Граф испанский, боярин и воевода русский и путешественник во времени.

– А может хрен французский?! Дед! Что это за клоун ряженый? Ты чего тельник напялил, клиент дурдома?! – Из-за стола встающим на дыбы медведем поднялся таких же габаритов мужичина. Дюльдя на его фоне смотрелся бы чуть ли не подростком. Илья Муромец прям!

– Тельник ношу по праву: сержант морской пехоты Черноморского флота. Это ответ на ваш, старший прапорщик Кобзарь, вопрос, почему я ее напялил. Подтвердить же свои слова я смогу следующим: схожу к себе и через минуту вернусь. Вы только никуда не уходите.

Тут же, под яблонькой, я открыл портал и шагнул в свой кабинет в Новороссийске Уругвайском. Там, вспомнив армейские тренировки «отбой-подъем», быстро переоделся в стрелецкий кафтан, сапоги, затянул пояс с саблей, засунул за него пару турецких кремневых пистолетов, перекинул через плечо сумку-берендейку и шагнул в 1996-й год. В нем прошли стандартные шесть секунд. Потому оставшимся там людям показалось, будто я крутнулся на одном месте и предстал перед ними уже в другой одежде.

– Во, фокусник! – рявкнул медведеподобный.

– Уймись, Мамонт! – теперь рявкнул Дед Матвей. – Я вас не в цирк