Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

С кого спросят?

Как войска везти, ежели что?

Нет уж, сидите дома — целее будете. А потому турецкие галеры чувствовали себя в заливе как дома. Да и были, до недавнего времени.

Казаки же…

Пусть осваивают.

Чего греха таить, до конца своими Ромодановский их не считал. Нужны? Да! Полезны? Трижды да! Вот и пусть приносят пользу.

Степан, в свою очередь, не возражал погонять турок по заливу. Пять с хвостиком тысяч казаков, рвущихся в бой, — смесь крайне взрывоопасная. И сдерживать их боевой пыл до подхода основных сил будет крайне тяжко, пусть они лучше на турках срываются.

— Когда выйдете?

Ромодановский и Разин отлично поняли друг друга — и не обиделись. Было б на что! Оба — профессионалы, оба — воины, оба по должности политики, просто в разных местах…

— Денька три отдохнем, да и вперед. Поделю чайки на две части, пусть попеременно, по три-пять дней бороздят залив, одни вернутся — вторые уйдут… как раз, пока все отдыхать будут, очередность определим с Иваном Сирко.

— Он здесь?

Про Ивана Дмитриевича Ромодановский был наслышан. Как же, герой… уж сорок лет герой, между прочим!

— А то ж! Такую потеху пропустить он никак не мог!

Разин хищно ухмыльнулся. Впереди ждали великие дела. Если им удастся взять Керчь, выбить турок с Перекопа, а татар с полуострова — да за такое золотом в летописи вносят! И он постарается, чтобы его участие не прошло незамеченным.

Ромодановский думал примерно о том же, но золотыми буквами в летописях не интересовался. Его больше радовало то золото, что липло к рукам. А липло — немало. Даже с учетом царской и царевичевой доли, с учетом того, что никто не выворачивал карманы ни беженцам, ни башкирам, получалось очень прилично. Оставалось переправить все это до дома… Ну да ладно. Вывернемся! С такими деньгами многое сделать можно!

* * *

Три царевны под окном… Нет-нет, о рассуждениях речи не было. Сейчас все трое — Татьяна, Анна, Софья, смотрели на Марию Луизу Собесскую. И доброты в их взглядах не было. Никакой.

Мало того что эта девица могла разрушить тщательно лелеемые планы по обрусению Польши, так она еще и Марфу отравить хотела. Между прочим, любимую сестру и племянницу.

Впрочем, Мария не особо нервничала. Смотрела зло, гордо…

Софья в разговор вступать не торопилась, поэтому первой атаковала Татьяна. И старшая, и более нетерпеливая.

— Что ж, Мария, не могу сказать, что рады мы тебя видеть, но сейчас ты под нашим кровом. Всего ли тебе довольно?

Мария чуть заметно усмехнулась, повела плечом:

— Чем же я заслужила такую немилость, ваше высочество?

По-русски она не говорила, но царевны неплохо понимали польский — выучили с Марфой.

— Попыткой убийства нашей родственницы, — так же спокойно ответствовала Татьяна.

— Я невиновна. А коли была бы…

— Не стоит крутить, — вступила в игру Анна. — Лучше постарайся подумать над своей жизнью. Королевой тебе уже не стать, как и любой девке, которая свою честь потеряла, но хорошей женой — еще не поздно.

— Я своей чести не теряла!

— Да неужто? На франкского короля бессилие напало? А заодно и на его брата?

Анна с Татьяной откровенно издевались, заставляя Марысю выйти из себя, сжать кулачки.

— Это ваша Мария придумала!

— Коли б это правдой не было, ты б так и не нервничала!

— Это она мою честь сплетнями загубила!

— Невелика та честь, которую может сплетня унесть, — фыркнула Татьяна.

— Уж какая ни есть — а все побольше вашей. Вся Польша знает, что царевны тут в школе блудят с кем попало!

Если Марыся ожидала гнева, то зря. Таня кокетливым жестом поправила волосы.

— Почему же с кем попало? Мы себе в мужья негодящих не выбираем и за сладкий кусок не продаемся. Как некоторые, кои с детства на польский престол ладились, да вот не срослось…

Софья не особенно следила за разговором. И так понятно, что тетки много не выудят. Разозлят — да. А в остальном… После Версаля-то, который тот еще гадюшник?

Если бы ей кто и сказал, что Версалю еще достраиваться и отделываться — она бы только плечами пожала. Какая разница? Версаль, Тюильри или еще где — всегда французский двор был той еще клоакой, причем — и в переносном, и в буквальном смысле. Это непросвещенная Русь штаны меняла да в бане мылась, а шевалье… Откуда их поклоны с изящным размахиванием шляпой? Да просто в Париже ночные горшки на улицу выливали. Не уберегся — ходи с дерьмом-с на голове. А чтобы даму не шокировать видом и запахом, сам поклонись, а шляпу прибери подальше от чувствительного носика.

Так что Мария будет стоять до последнего. Но Софье и не ее исповедь важна была. Вот еще…

Храм в Дьяково по ее инициативе строился, и потайных мест там было более чем достаточно. Мария будет исповедаться своему духовнику — обязательная принадлежность дамы, как золотая блохоловка и флакон с нюхательными солями — а кто-то да послушает. Может, и она сама, коли не занята будет.

Софье надо было оценить саму женщину. И результат был неутешительным.

Обидно — до слез.

Умная, красивая, властная, честолюбивая — какая была бы находка для команды! Но дама мыслит себя лишь в качестве польской королевы — и никак иначе. Марфу она на этом месте не потерпит.

— Жаль, что Михайло тебя собакам не скормил! Хотя псов небось пожалел — потравятся еще от такой суки!

Тетка Таня. Да, с таким характером ей на Сечи куда как лучше будет. Софья очень живо представляла себе тетку в роли атаманши. Это она запросто. А вот с такими, как Марыся…

Жаль женщину. Но травить ее придется. Либо морально, либо физически.

Если Ян Собесский выживет — отравим перед отъездом. Поговорим с Ибрагимом, пусть медленный яд подберет. Если не выживет — и отъезда ждать не будем. Потом Михайле покаемся, что не уберегли… Авось простит?

Или даже травить не придется? А ведь идея…

Мария тоже ответила и достаточно едко, что таких манер царевна не иначе на псарне набралась. Софья подняла руку, требуя тишины — и впилась глазами в Марию.

— Сударыня, вы можете идти в свои покои. Вас проводят. При необходимости — обратитесь к служанкам, они передадут нам ваши пожелания.

Ее тон подействовал на взбешенную женщину, как ведро ледяной воды. Мария Казимира Луиза де ла Гранж д’Аркьен, пани Собесская фыркнула и ушла не прощаясь. Дверью тоже не хлопнула.