Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— А чего все такие нервные? — прислонился к стене Первый. — Так сложно этих контрабандистов повязать?

— У них там всякого алхимического дерьма вагон, — сплюнул Конопатый. — Жахнет, никому мало не покажется.

За углом громыхнуло так, что заложило уши. Здание училища ощутимо дрогнуло, Первый, как ужаленный, отскочил от стены. Началось.

Гулкий хлопок, звон стекла, треск, длинные автоматные очереди. И тут же все перекрыл полный боли вопль. Крик на миг захлебнулся, и опять от серии взрывов задрожала под ногами земля. Снова перестрелка и в одно мгновенье — тишина.

— Всем: отбой. — Искаженный, но все же узнаваемый голос Ильи раздался прямо в голове.

— Пошли, пошли! — замахал руками Гриша и выскочил из-под прикрытия угла училища.

Мы бросились вслед за ним и взяли на прицел трехэтажное здание через дорогу. Точнее то, что от него осталось. Крыши просто не было, стены третьего этажа заметно искривились, а в оконных проемах полыхало отливающее зеленым пламя. Второй этаж пострадал не так сильно, но и в его окнах мелькали отблески огня. Густой черный дым стелился по земле и ел глаза.

Не думаю, чтобы там хоть кто-нибудь выжил. И им еще повезло. В отличие от катавшегося посреди дороги бедолаги, который никак не мог сбить явно непростое пламя. На помощь ему никто не спешил: внимание колдунов полностью приковал к себе дом, в котором скрывались контрабандисты. Несмотря на разгоравшийся пожар, гимназисты заскакивали в него и вытаскивали на улицу трупы и какие-то коробки.

Напалм взмахнул рукой, и сжигавшее бедолагу пламя в один миг опало, словно сбитое сильным порывом ветра. Еще один взмах и пропавший огонь излился на росшие у забора училища кусты. С громким треском пламя пожрало ветви и сгинуло теперь уже навсегда. Жутко обгоревший человек, продолжая бессвязно выть, пытался отползти на обочину. К нему подскочили два колдуна и, на ходу накладывая обезболивающие чары, куда-то поволокли.

Да уж, бойня здесь была конкретная. Я попытался сосредоточиться и рассмотреть окутывающие горящее здание чары, но от ослепительной паутины пересекавшихся силовых линий и дикой пляски бьющейся в пожаре энергии моментально разболелась голова.

Отвернувшись, перевел взгляд на медучилище. Ему тоже досталось, но не так сильно: в нескольких местах чернели пятна копоти, а один из оконных проемов второго этажа оказался оплавлен и вдавлен внутрь. Земля перед зданием — как раз там, где кончалась поставленная колдунами защита, — была перепахана, а от травы остался лишь невесомый прах.

— Быстро хватайте вон те коробки и тащите подальше от огня! — неожиданно заорал на нас Гриша и сам первым бросился исполнять свое распоряжение.

На газоне перед горевшим домом уже высилась целая гора картонных коробок, а от падавших с верхних этажей углей и искр начинала тлеть пожухлая трава. Даже опередив близнецов, я рванул за Григорием и начал перетаскивать оказавшиеся довольно тяжелыми коробы на середину дороги. Тут их огонь точно не достанет.

— Все, отходим! — крикнул один из колдунов, и все гимназисты бросились прочь от объятых пламенем стен.

Где-то у самой земли раздался хлопок, стены дрогнули и, покачнувшись, сложились внутрь, словно составленные друг на друга карты. Пламя на мгновенье взметнулось к небу, а всплеск энергии едва не пережег опутавшие дом чары колдунов. Но защитные заклинания выдержали, а выброс вскоре пошел на убыль и лишь подкармливал бушующее на руинах пламя. Волна жара опалила лицо, трава на газоне перед домом все же загорелась, но и только.

Мне какое-то время чудились танцующие среди завитков пламени огненные фигуры, только не уверен, привиделось это, или просто расплавился один из алхимических амулетов. А может, все дело в резавшем глаза дыме? Надышался, вот и заглючил.

— Почти все вытащить успели, — размазав сажу, смахнул ладонью со лба капли пота колдун, который остановился около валявшихся посреди дороги коробок. — Машину готовьте!

— И откуда этот арсенал взялся? — пнул одну из коробок Гриша. — Весь район чуть не поджарили.

— Мы-то откуда знали, что здесь перевалочная база? — фыркнул колдун и начал руководить загрузкой ящиков в подъехавший задом фургон. — Там тебя Линев просил подойти, срочное что-то.

Григорий развернулся и пошел к рассматривавшему выложенные в ряд трупы контрабандистов Илье. В паре шагов позади того с автоматом в руках замер Хан.

— Узнаешь кого? — еще раз прошелся перед мертвецами Линев.

— Этих, пожалуй, узнаешь, — пробормотал Гриша, оглядевшись по сторонам, присел рядом с одним из наименее пострадавших от огня тел и приложил тому к запястью тонкую металлическую пластинку размером с кредитную карточку.

— Узнаешь? — повторил вопрос Илья.

— Нет, — громко ответил Гриша и, спрятав пластинку в карман, поднялся на ноги.

От училища к выложенным на газон трупам направилась группа гимназистов, которую возглавлял Олежа Кузнецов. Рядом с ним шел совсем молодой парнишка, под мышкой у которого была зажата пухлая кожаная барсетка.

— Ну что, попробуешь? — спросил Кузнецов у него, когда они подошли к Илье.

— Попробую. — Молодой колдун опустился на колени перед далеко не самым хорошо сохранившимся трупом. — На всех "Печати безмолвия", но чары давно не обновляли, и они немного смазались. Можно попробовать их обойти.

— Пробуй. — Олежа откровенно смерил меня полным презрения взглядом и нагло оскалился.

Скалься, скалься. Встретишься ты мне еще на темной улице.

Парнишка раскрыл барсетку, расстелил на земле черную тряпку и принялся выкладывать на нее непонятно для чего предназначенные предметы: ножницы с покрытыми рунами лезвиями, катушку серебристых ниток, устрашающих размеров черную иглу, несколько деревянных зубочисток и кусок мела.

— Это кто еще такой? — подойдя к Григорию, тихонько спросил я.

— Некромант.

— Выглядит он как-то несолидно, — засомневался я.

— Какой есть.

— А чего медиумов не позвали? — Уже задав вопрос, я понял, что ответ очевиден, — медиумы, пожалуй, единственные из колдунов, были сильнее связаны с Дружиной, чем с Гимназией.

— Про "Печать безмолвия" не слышал? Медиуму тут делать нечего. — И Григорий замолчал, наблюдая за приготовлениями некроманта.

Первым делом парень оттащил выбранный труп на дорогу и, вычертив мелом на асфальте кособокую пятиконечную звезду, кое-как разместил в ней мертвеца. Потом вдел в иголку нитку и в три стежка зашил покойнику губы. Зубочисткам тоже нашлось применение: по одной некромант воткнул в ладони и ступни, две оставшихся, предварительно опустив веки, всадил трупу в глаза.

Ничего себе! С виду пай-мальчик, а такое вытворяет!

Обрезав кончик перехватившей губы нити, парень ножницами вывел на щеке мертвеца сложный символ и, с хрустом перерубив сустав, отстриг последнюю фалангу с мизинца левой руки.

Побледнев, Первый отвернулся и потянул за собой Второго, но тот, сбросив его руку, не сдвинулся с места.

Некромант поднял с