Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— Это не связано со мной.

— Тогда что случилось?! Почему все брачные договоренности рассыпались прахом? Почему на мои звонки отвечают секретари, а первые лица всегда заняты?!

— Они просто боятся.

— Чего?! Позора?!

— Его, — повернулась к нему дочь со спокойствием и светлой грустью.

— Кого — его? — растерялся отец.

— Императора тигров… И медведей.

— Достойный юноша? — осторожно уточнил он, осознав, что имя спрашивать бесполезно.

— Возможно, — со странной неопределенностью ответила Ника. Раньше она была куда категоричней в оценках.

— Есть какие-то планы?

— Ну, нужно будет подождать лет пять, ведь ему всего тринадцать, — рассудительно произнесла она.

— А потом? — задержал дыхание отец.

— А потом я его задушу голыми руками! — прорычала она, пнув коробку с мороженым возле стены с задорным названием «Лиз-Ника!» в две строчки.

В которой не было ровно одного пломбира.

Мягкая подвеска лимузина, призванная сделать путь приятным и легким, откровенно бесила Сергея Михайловича Долгорукого ощущением неподвижности. Даже проплывающие в окне картины пригородной застройки не создавали эффекта движения вперед. Тело жаждало действия, но было вынуждено терпеливо дожидаться завершения пути.

Впрочем, в последние дни его откровенно раздражало все. Ощущение безнадежного опоздания, поселившееся двумя днями ранее, когда в госпитале не оказалось Самойлова Максима, царапало нервы. Слуги, опасливо отводя глаза, уверяли, что тот сбежал сам.

Представитель СБ госпиталя невозмутимо доложил, что за час до побега о скором визите в больницу сообщила августейшая канцелярия, не уточнив имени гостя. Представитель был против, но директор госпиталя воспользовался правом последнего слова, а до старших Долгоруких, занятых приготовлениями в Суме, дозвониться не удалось. Его вина в побеге, безусловно, тоже есть, но никто не знал, что будут сожжены электронные замки на дверях и окнах, а госпиталь — не режимный объект, чтобы ставить под окна автоматчиков.

Тогда-то и накатил первый порыв ярости, снесший кабинет директора вместе с ним самим. Но Самойлова это не вернуло, разумеется.

К счастью, мальчишку не забрала к себе императорская фамилия, как Долгорукий подозревал, деревенея от напряжения. Удалось отследить маршрут — все-таки это еще их город, несмотря на то что кое-кто из столицы решил тут шастать, не предупреждая хозяев.

Максим Самойлов сел в фуру с номерами Шуйских. Фура заехала в грузовой самолет и отбыла на родину. Долгорукий не знал, для чего такая схема и зачем понадобилось перевозить в Шуйск двадцать тонн рыбных консервов. Наверное, в этом тоже был какой-то план. С этой командой не все так просто, он уже убедился.

Расследование отняло еще один день, так что на самолет в княжество Шуйских удалось подняться только этим утром. Не важно, где пройдет беседа, он сможет убедить мальчишку вернуть то, что ему не по рангу. Спокойствие и уверенность — главные аргументы. А еще — как и у всех князей, у него имелся кровный талант убеждения, сотканный из Силы и способный вертеть чужой волей, как заблагорассудится. Не всякий поддастся, но у этой мелочи даже шансов нет.

Но в воздухе над княжеством раздражение вернулось. «В связи с погодными условиями аэропорт не может вас принять». Чистое небо над головой! Ни ветерка! Сухая взлетно-посадочная полоса, отливающая матово-серым!

Чертыхнувшись и помянув Шуйских до пятого колена, князь приказал уходить на посадку в соседнее княжество. Там борт приняли и даже расстелили красную дорожку. Но Долгорукий предпочел выкатить на своем лимузине, игнорируя встречающих (всего лишь официальные лица аэропорта), и повелел водителю мчаться к Шуйским.

То, что по воздуху заняло десяток минут, тут растянулось в многочасовую гонку. Медленно, слишком медленно! Особенно с учетом того, что Шуйские уже знают про его визит. К счастью, говорить с мальчишкой они запретить не могут, а пожелают сокрыть его — им же хуже. Долгорукий не постесняется заявить о пропавшем без вести «чемпионе» и лично попросит доставить в княжество Гончих. Пусть Шуйские оправдываются, что его не похищали.

— Почти приехали, господин, — обнадежил водитель, выруливая с дороги налево, к проглянувшему за оградой и деревьями двухэтажному особняку.

Лимузин втек в очередной поворот и тут же вынужденно остановилась в конце длинной череды машин, брошенных прямо на дороге.

Какие-то грузовики, от которых деловито сновали к калитке люди, таская плоское и круглое, тяжелое и объемное. Вереница дорогих лимузинов растянулась чуть дальше грузовиков. И даже строительная техника частью стояла на дороге, а частью — и вовсе за оградой, у левой части дома. И там тоже — деловая суета, скрытая углом здания. Звуки сварки, звонкий гул метала о металл, солидный рокот дизеля и странно вежливые крики прораба на подчиненных.

— Это точно верный адрес? — с недоверием поглядывая через окно, уточнил князь.

— Ручаюсь, господин.

— Ладно, — поджав губы, распахнул Сергей Михайлович дверь и вышагнул из лимузина.

До калитки оставалось что-то около сотни шагов, но хватило и сорока, чтобы вновь выбить князя из колеи.

У грузовиков на номерах были гербы Долгоруких. Без цифр, просто гербы!

— Ты что себе позволяешь, собака? — схватил он за шиворот удачно вышедшего перекурить водителя.

— Б-бросаю, ваше сиятельство! К-крест даю, бросаю! — в ужасе откинул тот сигарету, узнав старого князя в лицо.

— Я имею в виду, кто позволил тебе сюда приехать?!

— Т-так его сиятельство Андрей Александрович приказали, — искренне удивился он. — Дельфина привезти. Мы и поехали.

— Какой еще, к чертям, дельфин?!

— В-вожак зовут. Большой, темно-синий, и брюшко белое, — совсем расклеился слуга, стекая в руке Сергея Михайловича на переставших держать ногах. — Эти вон т-тоже привезли, — качнул он головой в сторону других грузовиков.

— Сам княжич где?

— Не могу знать! Мы без него приехали.

— Разберемся, — рыкнул князь, отпустил шофера и продолжил путь к калитке.

Разобраться действительно стоило, потому что лично сам князь начал терять логическую нить происходящего. Что затеял внук? Почему не посоветовался?

С этими мыслями старый князь дошел до калитки, краем глаза отметил охранный знак Шуйских. Плевать, с ними все равно не избежать ссоры.

Из-за снующих туда-сюда грузчиков дверь в ограде была открыта, оттого на территорию дома удалось вступить без звонка. В какой-то мере далеко поставленная машина тоже могла помочь, внезапность — часть победы.

Калита Древичей поубавила уверенности, заставила замереть руку, потянувшуюся было к ручке двери.

— Эти тут при чем? — напряженно вглядывался он в нарочито небрежно вырезанный из дерева герб, закрепленный над створкой.

Корабль с распахнутыми парусами в кроне дерева. Не символ и не традиция рода. Угроза. Каким бы мощным ни был твой корабль и как бы ни была сильна команда, на вершине кроны, куда тебя закинет необоримая сила, будет ждать только отчаяние. Чем больше парусов на корабле, чем