Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

class="p1">Удобную бухту на южной оконечности полуострова Индокитай американцы освоили еще во время второй мировой. Появились внушительные причальные стенки, способные принимать авианосцы. База в симпатичном глубоководном заливе Кам Ран Бей в Южном Вьетнаме, как никакое другое место, подходила Пентагону для осуществления бомбардировок территории вьетконговцев. Стратегическое значение Камрани смог оценить и президент Линдон Джонсон, приезжавший на инспекцию и самоуверенно заявивший, что звездно-полосатый тут будет реять вечно… Отсюда взлетали Б-52, отсюда за океан увозили цинковые гробы с американскими солдатами. Здесь американцы стали проводить первые опыты с дрессированными дельфинами-убийцами, вооруженными взрывчаткой и баллонами с парализующим газом для уничтожения кораблей и водолазов противника. Позднее янкесы раскололись, что с помощью обученных дельфинов было уничтожено до шестидесяти боевых пловцов, пытавшихся взорвать корабли США, стоявшие на рейде. Погибли, правда, и два американца… Именно эти факты и послужили толчком к ваянию бесчисленных боевиков на столь благодарную тему. Интересно, что в эту же пору конгресс, несмотря на запрещение охоты на морских млекопитающих, разрешил американским ВМС ежегодно отлавливать двадцать пять дельфинов и морских львов в целях национальной обороны.

После ухода американцев вьетнамцы на флот и идею военного базирования почему-то плюнули, и в Камрани была организована женская колония, в которую на «перевоспитание» свозили всех проституток Вьетнама. Видать, проблема достигла своего пика после ухода янки с их кошельками.

Советские корабли появились здесь в марте 1979 года во время вьетнамо-китайского конфликта. Тогда состоялось второе открытие Камрани. Вложив в реконструкцию и оборудование немалые деньги, СССР получил достаточно мощный пункт материально-технического обеспечения, в который регулярно заходили корабли восьмой оперативной эскадры. Позже, когда на Камрань «села» наша пятнадцатая эскадра, пункт получил статус военно-морской базы. Тогда в Камрани, кроме эскадры, разместили подразделение морской пехоты и стратегическую авиацию. Потом русские покинули базу.

А потом появились снова, на других условиях и с несколько другими планами. Москва, засучив рукава, взялась обустраиваться. Планировалось по последнему слову техники модернизировать инфраструктуру, включая причальный комплекс, аэродром с несколькими взлетно-посадочными полосами. Ну и, как же без этого, слепить новую РЛС — российский центр радиоперехвата. В итоге Камрань должна была стать крупнейшей военной базой России за рубежом. Военные корабли, все более успешно совершавшие океанские походы, в том числе в Индийский океан и зону Персидского залива, заправлялись на ней топливом, пополняли запасы, проходили ремонт. На базе готовилось размещение полка стратегических бомбардировщиков Ту-160. Однако база просто технически была не в состоянии принять большую группу современных самолетов. Гибель трех из пяти истребителей Су-27 из эскадрильи «Русские витязи» тому конкретное подтверждение.

Однако, несмотря на то, что причал проржавел, а на взлетно-посадочных полосах еще кое-где стояла трава по пояс, несмотря на огромный объем предстоящих работ и трудности быта, служить здесь у моряков считалось невиданной привилегией. Мечта человека в советских погонах! Предпочтение отдавалось семейным, жены которых были врачами, учителями или поварами. Платили валютой, мариманы, связисты и летуны жили в уютных домиках, круглый год ели бананы и манго. Правда, домой вот они ездили редко. Тут была единственная связь с Родиной — воздушная. Напряженную работу гарнизона затруднял непривычный климат. Манило море и превосходный пляжный песок, но из-за разных опасностей на суше и в воде местное начальство купаний не поощряло. Купались тайком, несчастные случаи портили статистику, и, после неоднократных уговоров и подготовительной работы с привлечением аквалангистов, персоналу все же отвели небольшой участок для плановых морских процедур, при соответствующем обеспечении.

В странствиях по незнакомой земле Сержанта сопровождал хороший знакомый командира Ил-76-го, на котором Майер и прилетел в Камрань, бывший мичман Тихоокеанского Флота — невысокий темноволосый крепыш бойцовского вида. Он в свое время служил на этой самой базе замом начальника пункта материально-технического обеспечения, но после «дембеля» плюнул на родные уральские перспективы, приехал в Сайгон (бывший Хо-Ши-Мин), где открыл маленький ресторанчик и жил себе припеваючи, готовя вкусных собачек для клиентов.

Татарин Сеня носил вполне закономерное вьетнамское погоняло Се-Мин и был вполне доволен жизнью на новой родине. Местный comme il faut, как говорят французы. Доходец его составлял восемь-десять сотен «зелененьких» в месяц, что, для по-прежнему нищего Вьетнама, — абсолютно сумасшедшие деньги. Узнав, что база возрождается заново, он прикатил сюда, стал налаживать связи и создавать предприятие по обеспечению личного состава недорогим горячим питанием. Так, во всяком случае, выходило по его уверениям. Может, и не врал… Вокруг базы заблистали перспективы коммерческой активности. Россия громогласно заявила, что станциями слежения она не ограничится, а напротив, станет усиливать присутствие в регионе. А это — активность аэродрома и порта, грузооборот и снабжение судов. Местным жителям светила работа, которой так не хватает в тяжелые моменты переходных периодов.

Он же просвещал Сергея и по вопросам особенностей региона.

— Когда базу готовили к закрытию, там осталось всего человек четыреста. В большинстве, гражданские лица. Задача стояла простая, хоть как-то удержать на плаву эту «развалюху». Все валилось и требовало капремонта, да кому это тогда надо было? Вьетнамцы загадили причал до неузнаваемости. Эх, времена… Не то, что сейчас! Ведь тогда вьетнамцы тут же стали вести себя высокомерно, я бы даже сказал — надменно. Для них мы стали, как грязные рабы… Азиатские нормы. Сразу видят слабину! А помощи никакой не было. За почти два года я лишь несколько раз видел российские корабли, да и то на пирсе. В бухту они не заходил, боялись за винты, а дно чистить некому. Взлетно-посадочная полоса заросла травой, а на КДП (командно-диспетчерский пункт) даже свет отключили, а лампочки вьетнамцы сразу же поворовали, — сокрушался Сеня, вспоминая о дурацких метаниях в стратегической политике.

— А как же ты с ними сейчас уживаешься? — очень даже заинтересованно спросил Сержант, которому предстояло целый месяц прожить среди «нативов» (аборигенов, читай) разных мастей. А для себя машинально отметил: «Ну, эти перевороты по отношению к русским нам хорошо знакомы… Однако, как смирно смотрятся вьетнамцы на городском рынке!».

— Все сразу меняется, как только у тебя появляются деньги и право принимать на работу, — терпеливо пояснял Семен, — ты становишься хозяином. Естественно, тебя тут ни будут считать за местного никогда. Но, если честно, никого это и не напрягает. Тут кого только нет! Малайцы, филиппинцы, вьетнамцы, американцы, бритты никак не могут забыть былое. Россия вот теперь спохватилась! Ну, и китайцы — у них особое дело! Для них этот район жизненно важен.

— А что китайцы? — беззаботно вопросил Сержант, потягивая пивко и наслаждаясь вечерней прохладой под тентом заведения, которое в России назвали бы поселковой закусочной.

— Они тут главные, фактически. Степень влияния китайцев очень высока. Живут