"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

Выстрел, еще выстрел, короткая очередь. Все мимо, противник перешёл на рваный темп с резким изменением направления, как только прозвучали выстрелы ему в след. Между тем, условный противник очень потерял в скорости, и нас разделяло уже двадцать метров. Является ли автомат ударным инструментом? Да, если знать, как бить. Специфика конструкции «Вала» скорее не предусматривает использование его в рукопашной схватке, но и у него есть приклад, как и десятки приемов использования для нейтрализации противника без стрельбы. Только нельзя рассказывать никому, что я использовал специальное оружие практически, как дубину. Было не понятно, как увидел, или почувствовал мой оппонент, что именно сейчас ему прилетит в спину, наверное, это и называют интуицией. Увернулся мой условный противник.

Беглец, понимая, что уже не уйдет, решил дать последний и решительный, доставая нож. Порезать меня тем, что условно называется «нож», оппонент не мог, а заставить завибрировать датчик – запросто. Беглец остановился, изобразил стойку. Показываю, что намереваюсь уйти вправо, но резко отклоняюсь в противоположную сторону, при этом бью снизу вверх в челюсть.

Пленением мной последнего бойца группы противника закончился очередной экзамен и уже через полчаса мы стояли «смирно» перед командованием.

***

- Итак, товарищи бойцы, задача частично выполнена, - начал разбор всех наших действий заместитель начальника Центра майор Грибов. – Сказано было, что нужно не более двух «языков», но никак не четыре. Мать его, четыре! Нужно рассказывать какие негативные сценарии могут быть? Охрана, питание и, как вишенка на, мать его, торте – все трехсотые. Что вы с ранеными делать то собирались в гуманизм играть? Дальше, этот боец – да ты, Мажор, вот какого поплелся за этим? Ну ладно, решил зачистить и правильно, но что ты в американского, мать его, котика играешь, или не вдолбили, что рукопашная только тогда, когда вы уже все просрали.

Нельзя было сказать, что именно наш разнос был вот таким уж и жестким, другим попало больше, это нас еще хвалили! А две группы и вовсе отправили на стрельбище учиться стрелять, а ночью им предстоит еще марш бросок. На подведении итогов оказалось, что именно наша группа стала лучшей, что ничего существенного нам не дало, но по какой-то там традиции, мы последние два дня отведенного времени обучения первыми входили в столовую и только после нас остальные. Поиздевались мы тогда, напоследок, над коллегами. Ну, и запись результатов обучения в личные дела тоже что-то, да значит.

***

- Ну, теперь то мы можем уже нормально разговаривать? – подошел я к Марине, с трудом уличив момент, когда она, наконец, останется одна, временно лишившись опеки со стороны парней из нашей группы.

Я «подрезал» несколькихо мужиков, которые устремились к девушке и заприметили, но чуть позже меня. Получилось, что Марина, вдруг, осталась одна. Нет, это не были ухажеры, в последнее время к Маре стали относиться уважительно, как боевому товарищу, но при этом могли уступить место, забыть отвести взгляд от соблазнительных даже в камуфляже форм. Однако, изменить еще и это в отношении к красивой, да еще и единственной девушки, было не реально, природа есть природа. Это понимала и Мара, и уже не обращала внимания на такие мелочи.

- Можем, Мажорик, можем, - издевательски игриво сказала Марина и рукой указала направление к беседке, стрельнув издевательски глазами в парней, опешивших от моей наглости и удачливости.

- Вот только расставим все по местам. Ты меня вне учебных выходах называешь Мажорик. Это хорассмент? Или женский флирт? – спросил я, так как действительно раздражался от такого обращения, если это только не женские игры в «я не против общения, но ты заслужи».

- Слышь, какой флирт, или что там, слово-то подобрал какое? – начала распыляться Мара.

- Нет, и ты услышь! – перебил ее я. – Ты мне нравишься, это факт, но увлажнять подушку, как пубертатный подросток, я не стану. Захочешь большего общения, я не против. Но, ни бегать за тобой не стану, ни указывать на твои гендерные особенности. Ты старший лейтенант, я всего-то лейтенанта получу по итогам обучения в Центре. Надоело пренебрежение! Я хуже подготовлен? Хочешь кросс на время, или в ринг? Я бы не доводил до такого, но все же…

- Что разорался? Все выяснили, будешь Мажором, может, иногда и Стасом окажешься, но для этого нужно еще поработать, а так... ты небезнадежен. И… - Марина задумалась. – Может в другой ситуации, я сходила бы с тобой в кино, но не сейчас, и это признание уже огромный шаг вперед, так что не сломай хрупкую надежду. Может год, а, может, два… глядишь, и схожу в ресторан с капитаном Станиславом Мирным, но не сейчас. Пошли уже, еще поляну накрывать за выпуск. Сегодня после обеда мы приказом уже в отпусках, и за пьянку не накажут, наверное, — я не юрист, но инструкторы сами с нами будут отдыхать…

И все же женщина, всегда таковой и остается, если психика в конец не убита. Как, впрочем, и мужчина. Главное, я почувствовал, что девушка расслабилась, видимо, поверив в то, что подвохов с моей стороны не будет, мне бы еще самому быть в этом уверенным. Теперь она уже позволяет легкий флирт и дает призрачную, но надежду, мол, «не сдавайся, дерзай, дай мне еще раз насладиться и потешиться твоими потугами».

- Пойдем, Марина, до располаги, можешь кратко сказать, почему ты здесь, если прямой путь на подиум был обеспечен? - спросил я, выходя из беседки и пытаясь задать медленный темп, чтобы выиграть время для разговора.

- Ну, в моем понимании подиум мало отличается от панели. Мне претит вообще торговля людьми, а там, рабство чистой воды. Я знаю, сталкивалась… - девушка осеклась, но быстро собравшись и улыбнувшись мне, продолжила. – А по поводу того, почему я здесь, так я уже говорила, но ты ведь хочешь составить мой психологический портрет! Дерзай, подкатывай по-научному! Вот представь, Стас, прапрадед, как и его дед, офицеры царской России, потом военспец у Троцкого, прадед уже командир Красной Армии, чудом избежавший репрессий, ну или историки привирают о событиях тридцатых годов прошлого века. Так вот, прадед воюет в Великой Отечественной, геройски бьет нацистов, грудь в орденах, дед по стопам предков становится офицером-десантником, с Маркеловым ручкался. Отец, тоже офицер, героически погибает в бою. И тут, две девки, обе — как на подбор — магнит для маслянистых взглядов и влажных фантазий подростков. Вот