Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

вашим приёмным отцом стал профессиональный убийца, на совести (или корректней будет сказать: на боевом счету?) которого не одна тысяча загубленных жизней? Вдобавок – ни биологически, ни психологически он не имеет с вами ничего общего… Вряд ли ответ будет положительным.

Я вот – тоже не хотел. Несмотря на то, что испытываю к Иным гораздо более тёплые чувства, нежели к человекам. Но, видимо, Рок у меня такой. В связи с чем оставил я за бортом «Пожирателя Пространства» сиротское прошлое своё, и на форсажной скорости ворвался в настоящее, осенённое родительской любовью и лаской.

Спору нет, ласковый у меня папашка… или мамашка?.. Как мне звать—то «родительское» существо, попробуй догадайся, пся крев! Наречие наше, один из основных человечьих языков, – ортодоксально—дуалистичное, порасти оно зеленью! Для третьеполых существ нету в лексиконе его не то что термина какого—нибудь семейно—кровнородственного, но даже гипотетического места для подобного понятия в структуре не имеется.

Намного богаче и разнообразнее, чем язык мой, – окружающая меня Вселенная. Да и как ей таковой не являться, ведь Она была, есть и пребудет воплощённым Бесконечным Многообразием… Каким образом человеки в этом случае поступают? язык усложняют, пытаясь Вселенную более адекватно отобразить? Нет, Вселенную упрощают. Такие они, человеки: застывшие, косные. И крайне агрессивные.

Возразить нечего, ласковый он у меня… буду звать его всё же «Папашкой»… добренький Папашка, заботливый.

В письменной форме акт усыновления отображён не был. И не узнал никто, кроме меня да Папашки, о нашем родстве новоприобретённом. Показалось мне, что именно этого флоллуэйцу и хотелось. Не желал он, чтобы помимо нас двоих прознал об этом приобретении хоть кто—нибудь третий.

Жалостливый я. До глубины души растрогала меня гибель последнего ургова сына. Мысленно я назвал его именно сыном, хотя в биологическом плане погибший отпрыск совершенно не отличался от третьеполого Урга.

Не от болезни он погиб; подобных Ургу болезни стороной обходят.

Сгинул Ург—младший в неравной борьбе с природой своей планеты, жестокой, неукротимой, коварной.

Либо от бури, какие нам и в самых страшных снах не пригрезятся, либо от обвала подземного, либо от ещё какой—нибудь из тысячи и одной смертей, поджидающих соплеменников урговых как на поверхности, так и в недрах планеты.

Сын у него был от Руэллока, мужа его, и Уэллек, жены его.

Семья флоллуэйская из трёх разнополых существ состоит. Названия полов с их языка переводятся как Дарящий Любовь, Хранящее Любовь и Берущая Любовь. Конкретно в случае семьи Урга: Руэллока, Гиэллака (Урга), и Уэллек. Женская треть, по старости её, детей уже вынашивать не могла: впервые нёсший семя Ург – далеко не юной «девицей» отыскал её, томящуюся от смертеподобного одиночества в жарких недрах экваториального пояса Флоллуэя… Собственно, правильнее было бы называть Гиэллака «оно», калькируя человечьи лингвистические штампы. Но как—то не поворачивается язык пользоваться средним родом применительно к Папашке.

Руэллока молоденький третьеполый повстречал много раньше, принял Дар, и долго—долго искал третью. Нашёл. Женщину зрелую, даже более чем… Когда на свет появилось несколько выводков их детей, и Берущая Любовь уже не смогла принимать семя, каждый год доставляемое ей Хранящим от Дарящего сквозь ад кромешный, – совсем еще молодой Ург отправился зарабатывать деньги.

Так поступали почти все флоллуэйские Третьеполые, у которых появлялась «законная» возможность прекратить челночные хождения «север—юг» и обратно. При помощи денег и технологий иных рас они хотели изменить и сделать окружающую среду своей родины более сносной. Хоть на самую малость.

* * *

…уже будучи пасынком, продолжил я изучение корабля. Параллельно – первично знакомился со своими соратниками по бла—ародному делу перераспределения финансов в пользу самых деятельных, пронырливых и хитрых, коими, по разумению соратников, они сами и являлись.

Правда, с одним из них первоначальное знакомство уже переросло в отношения даже более близкие, чем братские, а тем паче – компаньонские. Конечно же, я о Папашке.

Капитан, несмотря на моё предвзятое к человекам отношение, мне понравился. Есть в могучем и великом косморусском языке одно слово, несущее на себе смысловую нагрузку до такой степени ёмкую, что иным языкам, для передачи всех оттенков его значения, потребуется с десяток предложений, а некоторым – и вовсе мегабайт текста.

Слово это – МУЖИК. Именно оно для исчерпывающей характеристики капитана Йонссона больше всего и подходило: кратко и верно, суть раскрывает на все сто процентов. Смысл, в слове этом сокрытый, исключительно позитивен: простой, но умный, деятельный, однако далёкий от суетливости, душевный, но не сентиментальный, и… и – прочая—прочая—прочая.

В зарождении моей симпатии к капитану сыграл свою роль и тот факт, конечно же, что дважды за краткий срок моего на борту пребывания Биг Босс в отношении меня показывал своё расположение.

Первый раз, когда Папашка—потрошитель хотел жестоко мучимого похмельем Анджея Лазеровица, имени—фамилии не спросивши, на тот свет отправить; и во второй раз, когда не захотел тому же Ургу, агитацию развившему, дать согласие на моё умерщвление.

Показался мне Кэп Йо настоящим отцом—лидером для кровожадного, просто жадного и строптивого, по моему первоначальному мнению, экипажа Вольного Торговца «Пожиратель Пространства». К каждому из членов команды у этого крепыша, сына фермеров—островитян мира Новисад, свой особый подходец имелся. Индивидуальный.

Не соглашаться с боссом вольные могли и, духом противоречия науськиваемые, не соглашались, бывало; но, как правило, впоследствии выяснялось, что всегда – себе в ущерб. Дельные советы давал маленький ростом, но высокий интеллектом Кэп Йо – и поэтому с ним чаще всё—таки соглашались. Кому в здравом уме захочется действовать себе во вред?

И поэтому твёрдая воля бородатого, с льдисто—голубыми глазами капитана, словно с древней картинки соскочившего, – ощущалась во всех аспектах жизни корабля. Безотносительно к тому, что и в долевом списке он значился первым. Даже если бы этот Мужик распоследним, десятым в долевом списке значился, с его характером вряд ли что—либо кардинально изменилось бы.

Неподчинение Урга, как мне видится, вызвано было отнюдь не пренебрежением к воле капитана… Скорее, излишне рьяным следованием духу его же полуприказа—полупожелания: «Экипаж, Десс, должОн у меня в целости—сохранности пребывать. Понял? Чтобы аж скулы от излишнего благополучия сводило!».

Не только к экипажу, но и к кораблю тоже Кэп Йо с особой любовью относился. Как живого воспринимал, за сохранностью агрегатов и аппаратуры, за чистотой помещений как одержимый следил. Словно это не громадный кораблище был, а некая интимная вещица, связанная с самыми сокровенными эпизодами жизненного пути.

«Энджи, – говорил мне капитан, – с ценой нам просто необычайно повезло. Задаром практически корыто досталось. Вовремя появились у „прилавка“, спасибо нюху Бабушки. А машина стоящая…»

(Подписание контракта, пускай и временного, повлекло за собой