Полукровка 1-5 - Василий Горъ

месте, наплевал бы на баллы, которые можно получить, подтверждая имеющиеся знания, и тратил бы все имеющееся время на самые отвязные эксперименты. То есть, выполнял учебно-боевые задачи, ставя во главу тезис «А что будет, если я сделаю вот так…» Да, этот подход уронит вас в глазах преподавателей из-за того, что абсолютное большинство результатов контрольных задач будут никакими, но даже если выстрелит всего одна из ваших личных задумок, то вы получите бесценный опыт. Ибо на все «аксиомы», описанные в учебниках, у наших противников имеются готовые ответы, а почти любая реакция на толковые импровизации — это лишнее время и ресурсы.

Как ни странно, меня услышало абсолютное большинство. Поэтому я вывесил рядом с собой нужную картинку и снова посмотрел в зал:

— Иллюстрировать этот тезис, разбирая реальные диверсии, я, конечно же, не буду, ибо эта информация прикрыта серьезнейшими грифами. Но дам возможность оценить глубину пропасти между «стандартным» подходом к решению учебно-боевой задачи и подходом, подсказанным фантазией. Кстати, это конкретное решение придумала моя нынешняя напарница, лейтенант ССО Марина Вадимовна Завадская, еще в бытность курсантом четвертого курса. Итак, внимание на картинку…

…К моему искреннему удивлению, лекция прошла на ура. В смысле, мне рукоплескали не только курсанты и многие преподаватели, но и почти все высшее руководство Академии. А вот стихийная пресс-конференция, во время которой нас с Карой забросали вопросами разной степени каверзности, каюсь, неслабо утомила. Тем не менее, мы ее все-таки пережили, перетерпели пять минут ничуть не менее «жестких» расспросов старших офицеров, оставшихся в аудитории после ухода основной массы «благодарных слушателей», вышли в коридор и… нарвались. На адмирала Шестопалова и его свиту, прибывших в ИАССН намного раньше, чем планировалось, и отправленных дежурным по академии к месту проведения лекции.

Нет, командующий ВКС Индигирки не разочаровал — вежливо пожелал нам доброго дня, пожал мне руку, сделал Марине изысканный комплимент и попросил уделить ему немного времени для беседы. Увы, его уважительное отношение компенсировалось всей палитрой негатива, горевшего в глазах абсолютного большинства «свитских». Нет, недовольные, завистливые и злые взгляды я бы еще проигнорировал. Но минуте на десятой-двенадцатой этой «беседы» утонченный майор с прической волосок к волоску, мундиром, на пошив которого наверняка ушло целое состояние, и одиноким Станиславом третьей степени без мечей, болтавшимся на груди, внезапно поинтересовался, почему мы не согласовали атаку на тюркские рейдовые группы со штабом ВКС Индигирки и, тем самым, помешали флотским нанести врагу в разы более серьезный урон.

Эта бредятина разозлила даже Шестопалова. А меня сорвало с нарезки:

— Господин майор, вы, наверное, ряженый? В смысле, надели мундир, дабы не выглядеть чужим среди военных?

— Простите? — гневно прошипел он, почувствовав, что я издеваюсь.

— Военнослужащему, прослужившему в рядах ВКС хотя бы пару месяцев и получившему хоть какое-то представление о специфике космических боев, этот вопрос бы и в голову не пришел. Ибо мы наткнулись на тюрков в момент схода со струны. А теперь ответьте, пожалуйста, на встречный вопрос: как мы должны были согласовывать атаку на эти рейдовые группы, даже будь у нас такое желание?

Тут он пошел красными пятнами и заявил, что имел в виду не эти две, а остальные. Но я был не расположен продолжать эту дискуссию, вот и заткнул умника предельно жестко:

— Что ж, пусть будет так. Тогда скажите, пожалуйста, с какого перепугу я, свободный оперативник Службы Специальных Операций, должен что-либо согласовывать со штабом ВКС?

Майор… уперся рогом:

— Вы не должны были… но могли!

Вот и подставился. По полной программе:

— Верно, мог. А вы могли загрузиться в какой-нибудь боевой корабль, в кои-то веки покинуть планету, попрыгать по зонам перехода и уничтожить рейдовые группы тюрков задолго до нашего прибытия в систему. Но вы этого не сделали. Не рискнули? Поленились? Или сочли, что не царское это дело?

Глава 10

29–31 января 2470 по ЕГК.

…Весь перелет от ИАССН до Аникеево Марина сияла, как маленькое солнышко, и ласково поглаживала мое бедро. Перед тем, как десантироваться из флаера рядом с аппарелью своей «Химеры», подарила поцелуй-обещание. А минут через двадцать, приняв запрос на подключение к конференцсвязи и нарисовавшись в отдельном окне моего ТК, радостно затараторила:

— Ты — капитан! В восемнадцать лет!! И уже заслужил пять боевых наград!!!

— Ты тоже особо героическая особа! — улыбнулся я. — Да, лейтенант, зато с тремя боевыми орденами. Пора уходить в подполье, прячась от толп женихов и глав их родов…

Она презрительно фыркнула, заявила, что толпы женихов с их родичами могут идти в известном направлении строевым шагом, и сыто мурлыкнула:

— А вообще я тоже ничего. В смысле, уже не позорю такого выдающегося свободного оперативника, как ты, своей никчемностью.

— А по попе? — возмутился я и нарвался на провокационный ответ:

— Уйдем в гипер — делай с ней все, что заблагорассудится…

Я представил наклевывавшиеся перспективы и «заторопился»:

— Волнующее предложение. Так что я, пожалуй, прерву эту беседу прямо сейчас и организую нам «коридор».

Она весело рассмеялась, а мне пришлось поднапрячься — пообщаться с двумя оперативными дежурными, обозначить наши потребности, построить оба искина, поднять корабли в открытый космос и задать курс разгона. Правда, как только «Химеры» ушли на внутрисистемную струну, задавил все «левые» мысли и заставил себя переключиться в боевой режим. Но он не пригодился — там, куда нас вынесло, не обнаружилось ни одной вражеской метки. Вот мы и засуетились — быстренько образовали «сцепку», встали на новый курс и дали половинную тягу на антигравы.

Пока разгонялись, Завадская перебралась ко мне, упала в кресло Умника и радостно призналась, что страшно соскучилась по полетам в моей рубке. Услышав, что на струну с коэффициентом сопряжения три-ноль-два предстоит подняться ей, мгновенно посерьезнела, сосредоточилась и отработала уход всего с шестью более-менее серьезными шероховатостями. А после того,