Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

Обычно мглистые косули свистят, когда чуют опасность или испытывают агрессию. Звук пронзительный, режущий, на такой частоте, что закладывает уши. А в этот раз они выложились по полной — ни разу раньше не слышал от них подобной мощи. Я и сам на секунду забыл, как слышать.

Толпа заткнулась. Разом. Как будто выключили звук. В наступившей тишине — треск костров и тяжёлое дыхание Гоши за моей спиной.

Торвак воспользовался ситуацией и вышел на край помоста. Поднял руку. Подождал.

— Община! — его голос, усиленный даргскими лёгкими, прокатился над площадью. — Бараз Бивень мёртв. Трон пуст. Вы это знаете.

Он помолчал. Дал словам осесть в их головах.

— К нам пришёл Тони Белый. Кровь Бараза. Тот, кто убил вождя в поединке. По праву крови, он заявляет право на трон. Община должна решить. Принять его. Или отвергнуть.

Площадь взорвалась. Без паузы. Как будто выдернули пробку из бутылки.

— На хрен таких вождей! — надрывался кто-то сзади.

— Полукровка! Чужак! — истерил молодой парень совсем недалеко от помоста.

— Убийца деда! — агрессивно скалилась седая бабуля.

— Пусть катится! — это орали откуда-то справа.

Крики неслись со всех сторон. Кулаки в воздухе. Факелы. Рык. В нас полетели мелкие камни, которые бросали дети. Арина прикрыла камеру рукой, но продолжала снимать. Ну что ж. Хлеба-соли я всё равно не ожидал.

Торвак снова поднял руку. Подождал, пока утихнет шум.

— Что касается меня, — начал старый дарг. — Я не буду занимать ничью сторону. Не буду поддерживать ни Тони Белого, ни тех, кто против. Я — тот, кто держит огонь очага. Моя задача — следить, чтобы всё шло по традициям предков, а правила не были нарушены.

Он посмотрел на меня. Потом — на Адиса.

— Я судья. Не участник, — закончил Торвак. — Община решит сама.

И отступил назад. В тень. С гордо поднятой головой.

Старый лис. Он умыл руки. Не поддержал, не отверг. Скорее всего приняв это решение буквально только что. После того, как услышал слова шаманки.

Адис это прекрасно понял. Я видел, как дёрнулась его челюсть. Он наверное рассчитывал, что Торвак выступит против меня — или хотя бы обозначит свою поддержку. Сам дядя ждать не стал.

— Слово! — рявкнул он, шагая вперёд. — Имею, что сказать.

Торвак кивнул. Закон давал каждому право говорить на вече.

Адис вышел на край помоста. Окинул взглядом толпу. И заговорил — на русском. Не на даргском языке, который использовали внутри кланов. На русском, пусть с лёгким акцентом. Специально наверное. Чтобы могли понять зрители Гримма.

— Дарги! — голос Адиса перекрыл ворчание. — Посмотрите на него! Разве это — дарг?

Он ткнул пальцем в мою сторону.

— Он убил моего отца! Вашего вождя! Подлостью и магией! Он не знает чести и не знаком с нашими зимами! Это чужак в даргской шкуре! Который хочет продать нас! Превратить общину в парк развлечений для туристов!

Толпа взревела. Адис чувствовал их и действовал грубо, прямолинейно, но эффективно. Простые слова для простых эмоций. Раг и Корн стояли за его спиной. Их воины, всё с теми же татуировками — вклинились в первые ряды и подзуживали, раскачивая настроение.

— Мы хранили традиции веками! — продолжал Адис. — Жили по заветам предков! А теперь приходит этот полукровка, который пахнет женскими духами и требует подчинения?

Он развернулся ко мне. Набрал воздуха. Вытянул руку — широким театральным жестом, работая на публику. Указал пальцем.

— Это, — процедил он, — не наш вождь! НЕ НАШ ЛИДЕР!

Крик Адиса ещё висел в воздухе, а толпа уже взорвалась.

Волна звука ударила в грудь, заставив вибрировать доски помоста. Тысячи глоток ревели. В воздух взметнулись кулаки, топоры и охотничьи ножи. Кто-то поднял над головой настоящую секиру.

Я смотрел на всё это и видел не народ. Стадо. Импульсивное, горячее и управляемое.

Мой взгляд скользнул по лицам тех, кто был рядом.

Адис сиял. Дядюшка упивался моментом, стоя у края помоста с поднятыми руками — дирижёр оркестра безумия. Раг и Корн орали громче всех, размахивая оружием. Чуть в стороне, на своей крыше, Гримм тыкал камерой в толпу и что-то быстро наговаривал в микрофон. Элитный контент. «Крах столичного выскочки.» «Народный гнев.»

Вернул внимание на толпу. Прошёлся взглядом, вычленяя тех, кто казался наиболее проблемным.

Основной шум создавали две-три сотни глоток. Присяжники Адиса. Его должники и прихлебатели. Ядро. Движок. Остальные просто подхватили ритм. Стадный инстинкт. Один волк воет — стая подхватывает. Дарги даже не думали, почему кричат. Им дали врага и они с радостью выплёскивали накопившуюся злость на свою жизнь и бедность. Честное слово — мне это сейчас кое-что напомнило.

— Шеф, — голос Гоши прорезался сквозь рёв. Гоблин стоял позади, рука на кобуре. — Кажется, рейтинг падает. Может, пора переходить к агрессивному маркетингу? Стрельба в воздух, массовые репрессии, ковровые бомбардировки? Голосуй или умри?

— Рано, — бросил я. — Это прибережём на крайний случай.

Ситуация катилась к резне. Ещё один провокационный выкрик — и они полезут на помост.

Нарга вдруг шагнула вперёд. Порывисто и быстро. Обогнув стоящих рядом даргов.

Шаманка не кричала. Просто подошла к краю помоста, остановилась и посмотрела на толпу. Продолжая безмолвно взирать и одним своим присутствием не давая больше кричать Адису.

Рёв начал сбиваться. Те, кто стоял ближе, замолкали первыми — один за другим, будто натыкались на невидимую стену. У шаманок особый статус. С ними не спорят. Их боятся на уровне инстинкта, вбитого поколениями. По крайней мере, если верить Варнесу.

Когда гул стих до ворчания, Нарга заговорила.

— Вы дарги? — спросила она. На русском и с оттенком презрения. — Или стадо баранов, которое блеет, потому что ему так сказали?

Кто-то в первом ряду возмущённо выдохнул. Сзади послышались слабые выкрики. Но в целом толпа молчала.

— Вы готовы рвать, — продолжила Нарга. — Потому что так захотел один пьяный дурак? Настолько отчаялись? Да видит Великое Небо — если вы не начнёте думать, эта площадь окажется залита потоками крови. Вашей крови!

Она замолчала. Обвела толпу взглядом.

— И ещё, — сказала Нарга. — Я на его стороне. Он должен править этой общиной!

По площади прокатился вздох.

Это ломало устои. Шаманка не может занимать сторону претендента — здесь Адис был полностью прав. Это голос предков и духов. Она служит общине, а не вождю. То, что сделала Нарга, было нарушением табу.

Дарги молчали. Потрясённо. С абсолютно охреневшими лицами. Что дало мне возможность озвучить собственную точку зрения. Те драгоценные секунды тишины, что требовались для первых слов.

Я шагнул вперёд. К самому краю. Так близко, что видел пар изо ртов первого ряда.