Эльф из Скайрима - Герр Штайн

Справимся.

Надеюсь.

Глава № 56. Принц Чумы. Удар под дых. Стрела Мнемоли

Прим. автора: прода как обычно, в полночь.

2251 год Первой Эры.

За 2179 лет до рождения Последнего Довакина.

Коралловый остров Трас.

В то же время.

Феатор Каслана.

Припомнив того гиганта с четырьмя руками, что меня приголубил в Обливионе, я напрягся. Хоть и понимал, что в Нирне манифестация будет в любом случае слабее… Но всё равно напрягся, ибо последние с кем я буду расслабляться — это грёбанные Принцы Даэдра.

К сожалению, сразу вдарить всем своим арсеналом по плану было нельзя. В его рамках я был одной из главных боевых сил, ведь божество бы не обратилось к помощи кому-то недостаточно сильному для этой роли. По его словам, он бы и иными расами не побрезговал, если бы я ему отказал, так что… Слушаем дядю и не делаем из себя слишком умного. При всех своих достоинствах, я только прохожу возвышение, и по косвенным доказательствам, до становления настоящим духом-героев, что по свойствам напоминают м-м-м, как раз манифестации даэдра, только без основной сущности, мне осталось совсем недолго.

И это хорошо.

Но сейчас — Периайт.

С Сирабейном мы встали в классическое построение — танк в виде призванного им голема явно личного производства, рядом с ним — воин, а позади маг и несколько самых сильных магов школы Восстановления, которые в случае чего хоть немного, но помогут в борьбе против Принца Чумы.

А тот, явно теша своё принцевское ЧСВ, решил не придумать ничего лучше, кроме как поболтать с нами.

Ну и прекрасно, даст больше времени Сирабейну на каст заклинания, которое должно будет воздействовать через манифестацию на основную сущность Принца… Как бы… Дав ему под дых и заставив выплюнуть все сожранные через Трассианскую чуму души. Особого вреда не будет, однако всех достигнутых результатов он не достигнет. Там, конечно, всё сложнее… Но и раскрывать вот прямо точно божественную метафизику ему было нельзя. Он сам это признавал, пусть и намёками…

А Периайт, тем временем, наконец-то разразился своей речью, каким-то образом исторгая её из своей пасти, для подобного явно не предназначенной:

— Так-так. Какие интересные гости у моих подданных… Сирабейн и Феатор. Божество, и тот, кто активно стремится им стать… Тот, кто значительно уменьшил эффект изобретённой мною болезни, и тот кто… А, собственно, что здесь ты делаешь, Очищающий? Твои же родичи каким-то образом не заразились? — принц перевёл взгляд на Вайси, стоящую чуть позади Сирабейна и Фриренис, сейчас оставшуюся на корабле. Последнее, что надо делать нашей дочери — так это сближаться с врагом, которого она ещё сможет неприятно удивить. Пока мы сюда добирались, я узнал, что за время нашего ожидания постройки флота она весьма значительно продвинулась в магии. Пока что лишь теоретически… Но если у неё контроль спадёт над заклинанием когда мы будем подальше, и рядом с Принцем, то я не против усиления бабаха. Пускай хоть ведь остров снесёт, если это уничтожит воплощение Периайта и мы сможем пойти за Намирой.

— Помогаю Сирабейну. — спокойно отвечаю, щуря глаза и крепче сжимая рукоять Фламментейна.

— Ах… Тогда почему бы тебе не перейти на мою сторону, Феатор? Поверь, я сейчас куда могущественнее любого из иных возможных покровителей… Никто из них не влиял на Тамриэль, как это сделал я. Я сделаю тебя свой Чемпионом Чумы. — заявил этот… Дохрена уверенный в себе товарищ. Но мы предполагали такой вариант событий, так что в ответ от меня не последовало однозначного отказа.

— Даже не знаю, это будет как-то… — я повертел в воздухе левой рукой, изобразив на лице очень правдивую неуверенность — столетия тренировок сделали меня искусным лицедеем.

— Ах, верность своим словам… Прекрасное качество. Да… Я бы и не поверил, согласись ты сразу. Всё-таки в отличии от многих смертных, ты помнишь слишком много времени, да… — сощурил свои змеиные глаза Периайт, коснувшись подбородка когтистой лапой. — Тем не менее, моё предложение остаётся в силе. Сирабейн, должно быть, купил тебя своими магическими знаниями, но… Если я сейчас выиграю, мы всегда сможем захватить Апокриф Моры, с которым я враждую… И с которым враждуешь ты. Думаешь, эта хваткая кучка щупалец простила тебе уничтожение его жреца? Первого из Драконорождённых?

— Не думаю. — продолжал я диалог. — Но тем не менее… — я едва заметно, очень быстро покосился на Сирабейна и остальных лиц не из нашей семьи.

Типа, оценивал обстановку.

Периайт тоже это понял, как и тот факт, что это служит намёком на то, что я якобы готов предать, но не могу это сделать в такой обстановке и вынужден отказываться.

Это мы с Сирабейном тоже обсуждали, хоть и планировали, что это произойдёт уже после того, как мы его основательно потрепаем и он признает нашу силу. Но нет, он Принц Чумы решил действовать на упреждение… Вот и сейчас, он резко двинулся, откидывая нашего голема-танка и врезав по щиту Сирабейна с внушающей уважение силой… Ближайших из обычных воинов, сейчас обходящих нас десятой дорогой и направляющихся к осаде Башни, буквально смело ударной волной.

Я не дёрнулся контратаковать, хотя мог.

Это и послужило ещё одним намёком Периайту якобы на факт моего предательства.

Вот и главная слабость даэдра. Они… Очень, очень хотят себе последователей из числа смертных. Тех, кто разделят их идеалы по собственной или не совсем воле. Не даэдра, которые им за тысячелетия основательно осточертели и слишком раболепны, а смертных со всеми их недостатками.

А я был крайне лакомым смертным. Даже если забрать все возможности по контролю времени, ныне я один из сильнейших в Тамриэле.

— Соглашайся, Очищающий. Ты будешь заражать во имя моей воли… Взамен я дам твоему народу своё благословление. Ты ведь так за него ратуешь… — давя лапой на якобы из последних сил сопротивляющегося Сирабейна, продолжил свои якобы убеждающие разговоры он. Ох, каких сил мне стоило того, чтобы не приголубить его прямо здесь и сейчас чем-нибудь мощным. Даэдрова тварь… Да ты меня выбесить умудрилась. Меня, блин! — Коли ты желаешь Силы, ты получишь её. Никогда у Аури-Эля не будет столько сил, сколько у меня сейчас. Если ты желаешь власти — ты получишь власть над самой жизнью и смертью. По твоей воле будут умирать сотни тысяч смертных, и сотни тысяч могут выжить… Нет подобной власти ни у одного