"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

и прежде всего в ее управлении. Слабый лидер, каким был последний царь, не мог создать сильное государство. И оно развалилось. Изнутри. «Верхи не могли управлять по-новому, а низы не желали жить по-старому» – так, кажется. Революционная ситуация! Которой и воспользовались революционеры разных мастей, опираясь, прежде всего на разагитированных рабочих, солдат-дезертиров и матросов-анархистов. Как говорил еще Бисмарк: «Революцию придумывают романтики, делают фанатики, а ее результатами пользуются мерзавцы».

И он был прав! Мне не нужны революционеры. И если вдруг они у меня заведутся – судьба их будет однозначна: за баньку и в расход. Никаких тюрем и каторг, только так. Потому своими руками я в Русский Уругвай эту заразу импортировать не буду. А если встречу особо ценного, но инфицированного бациллой «свобода-равенство-братство», к хозяйству своему пристрою, но только после промывки мозгов.

Особый случай – рабочий конца советского периода. Уставший от Всероссийского дома престарелых во власти и пятилеток в четыре года. От помощи братским народам Африки, выбравшим путь социалистического развития и пляшущим под пальмами вместо работы. От многолетних очередей за холодильником или стиральной машиной, и еще много от чего. А потом получивший от тех, кому верил, удар лопатой по морде в виде «перестройки», враз лишившей весь народ того немногого, что он имел при СССР. Зато дали гласность! Тогда анекдот появился: «Раньше как собака жила – цепь длинная, миска с кормом под носом, но если лаять невпопад начинает, то может и палкой по хребту получить. А сейчас цепь укоротили, миску отодвинули, зато лай – сколько хочешь!». Вот и хватили люди сладкого до слёз. Опустили их «перестройщики» до уровня крепостных. Но о тех хоть хозяин как-то заботился – имущество, чай! А этих просто швырнули, как щенят в воду: выплывешь, будешь дальше жить, утонешь – никому дела нет. Обидно! И страшно от того, сколько людей погибло, зачахнув от безысходности или умерев, как ни парадоксально это звучит, от голода в одной из богатейших стран мира. «Перестройщикам» и их заокеанским вдохновителям эти люди не нужны. Помнится, Маргарет Тэтчер, лучшая подруга Меченого, заявляла, что русских вообще должно остаться всего миллионов пятнадцать для работы на заводах и рудниках, а остальные не нужны. А мне нужны!

Отдельной строкой проходит интеллигенция: инженеры, врачи, учителя… Умные люди, обладающие необходимыми знаниями для построения государства, поднятия промышленности, развития науки, воспитания грамотного человека, способного мыслить творчески. Но одновременно и большая головная боль для любого государственного строя, будь то самодержавие или демократия. Слишком много в их головах лишних тараканов заводится! И передо мной возникает дилемма: высококлассный специалист, могущий принести своему государству огромную пользу, но всеми силами борющийся с этим самым государством. Какими методами – не столь важно. Возникает вопрос: он патриот своей страны, борющийся за ее прогрессивное преобразование, или предатель и ренегат, стремящийся в угоду каких-то своих убеждений развалить свою страну путем смены власти? Все бунты и революции зреют в среде интеллигенции. Начиная с декабристов и народовольцев, именно интеллигенция будоражит умы простых людей, толкая их на выступления против власти. Раскручивает маховик неповиновения, а когда он слетает с оси и начинает крушить все вокруг, первыми поднимают крик и вой о жестокости революционных методов. И так – по всему миру. Но я знаю, что и как мне делать с этими подстрекателями. Я смогу обуздать и направить их энергию в нужное мне русло.

С крестьянами, рабочими и интеллигенцией, что мне будут необходимы для построения государства и поддержания его жизнеспособности, определился. Осталось определиться с военными – офицерами и солдатами. Заявляю сразу: из временного отрезка 1917–1980 никого брать не буду! Объясняю, почему. Революция и гражданская война заставили русских идти против русских. Мне не нужны люди, запятнавшие себя братоубийством. Отечественная война. Практически весь народ поднялся на борьбу с вторгшимся на территорию страны врагом. Разве эти люди согласятся бросить в беде свою Родину и уйти куда-то? Нет! Даже если я их буду из концлагерей вытаскивать, они, оклемавшись и подлечившись, станут требовать, чтобы я их обратно отправил. И я не смогу им отказать, несмотря даже на то, что им придется держать ответ перед следователями НКВД. А те в межвременные порталы не поверят. Ярлык «дезертир» – и в лучшем случае штрафная рота. У меня сердце кровью обливается! Я имею возможность спасти тысячи жизней, но не смогу этого сделать! Парадокс… А тащить в шестнадцатый век тех, кто согласится покинуть страну в тяжелое время, не хочу. Отребье это, приспособленцы, трусы и потенциальные предатели. Зачем они мне?

Период до Афганской войны довольно спокойный, и найти мне в нем военных переселенцев будет достаточно проблематично. Афганская война, через которую прошло около 600 000 военнослужащих, породила много брошенных, униженных, оскорбленных и забытых воинов. Особенно получивших ранения или увечья. «Мы вас туда не посылали» – ответ многих чинуш на какую-либо их просьбу о помощи. А тут еще и перестройка грянула, парад суверенитетов, когда русский солдат из защитника и освободителя в одночасье превратился в захватчика и оккупанта. Когда на армию наплевали с высоких Кремлевских башен, когда призванные на воинскую службу солдаты умирали не только от ран, полученных при защите Родины, но и от голода и болезней. Чудовищно!

Думается мне, что если бы пресловутое ГКЧП было не фарсом, а правдой, то армия его поддержала бы. И перевешала людоедов-перестройщиков на Кремлевских стенах. Как Петруша в свое время стрельцов. Но это оказалось клоунадой. А потом позор Первой чеченской, заигрывание с одними бандитами для борьбы с другими во Второй. Потому я знаю, где и когда мне вербовать квалифицированных воинов для моего государства. И сегодня я отправлюсь в год 1993-й. А ориентиром для точки выхода послужит обрывок открытки…

…Точка выхода оказалась не очень удачной. В советские времена это был скверик перед театром, с асфальтовыми дорожками и чугунными скамейками, на которых можно было посидеть перед началом спектакля, поесть мороженого. Был и небольшой фонтанчик с бассейном. Именно этот фонтан на фоне центрального входа и был изображен на обрывке открытки Мишки Стрижа. В него я и угодил. Только от фонтана остался перекрученный неведомой силой пучок арматуры, на который я налетел боком, а в бассейне – жидкая грязь и всякий мусор, куда я и рухнул, споткнувшись. С прибытием! Видок в порванном заляпанном грязью пальто у меня тот еще. Вполне бомжеватый. Надо что-то придумать.

Я огляделся. Редкие прохожие шли по улице, обходя стороной бывший скверик. И действительно, что им тут делать, на свалке. Из-под мусора, состоявшего в основном из пивных