Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Он провёл рукой по видимой части лба, и его черты на миг перекосились от боли.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Головная боль. Прости. Я, как говорят, не особо воин, — попытался он пошутить.

— Послушай собственный совет и отдохни, — я положила руку ему на локоть. — Приказ врача, — добавила я с ухмылкой.

Он тихо рассмеялся.

— Да, да. Пожалуй, так и сделаю. Спокойной ночи, Нина.

— И тебе, доктор, — ответила я.

Когда я осталась одна, оглядела помещение внимательнее. Люди сидели, сгорбившись, по углам или стояли у стен. Кто‑то ел, кто‑то спал, кто‑то о чём‑то тихо разговаривал. Но над всем этим висело одно общее чувство — страх. Все выглядели измотанными и напуганными.

Это напомнило мне ту пещеру, в которой я очнулась после того, как меня стащили в Нижнемирье. Только на этот раз все здесь сами выбрали свои маски, вместо того чтобы носить клеймо, которое им навязали. История будто повторялась. Просто в вывернутом наизнанку и перекорёженном виде.

Зато сейчас мне не нужно было бояться Каела. Уже неплохой прогресс.

Я перешла из большого зала в соседний. Вокруг были разбросаны спальные мешки и походные раскладушки, явно стащенные из города наверху. Ничего не сочетается, всё разное и по‑своему неудобное, но другого у нас не было. Многие места уже были заняты, но свободных всё ещё хватало.

Я выбрала одно в углу, плюхнулась на грубо набитый ком ткани и попыталась хоть как‑то придать форму тому, что с натяжкой можно было назвать подушкой, сунув её под голову. Я знала, что могу сотворить себе что‑нибудь куда более удобное, но была на пределе, и что‑то подсказывало: силы лучше поберечь на потом.

Очевидно, я недооценила собственную усталость. Стоило мне закрыть глаза, как сон набросился на меня с неумолимой, тяжёлой, почти сладкой силой.

Глава 13

Нина

Мне следовало бы уже ожидать подобного дерьма. Честно говоря, чему я вообще удивляюсь?

Я отчётливо понимала, что это сон. Не могло быть и тени сомнения в этом. Я просто вдруг очутилась внутри здания, от которого у меня буквально захватило дух и заставило замереть в немом восхищении. Не было иных слов, кроме как «величественное». Оно было построено именно для того, чтобы поражать воображение. А если его целью было продемонстрировать мощь Вечных и заставить меня почувствовать себя мелкой и совершенно беспомощной, то у них это превосходно получилось. Я никогда прежде не видела ничего подобного.

Возможно, побывай я в Риме и увидь я своими глазами Колизей, или в Египте — Карнак или Луксорский храм, у меня нашлось бы с чем сравнить это великолепие. Но у меня были лишь изображения тех мест, запечатлённые в памяти. Каменные колонны, словно сделанные из чёрного песчаника, взмывали ввысь на добрых пятнадцать-двадцать метров над моей головой. Их вершины, искусно вырезанные в форме лотосовых листьев, распускались и поддерживали потолок, во многих секциях которого зияли открытые проёмы, ведущие в звёздное, усыпанное россыпью светил небо. Каждая поверхность была богато расписана и инкрустирована золотом, которое мерцало в полумраке.

Вокруг царил полумрак, а солнце, пребывающее в затмении, было видно сквозь квадратные проёмы в потолке. Под этими световыми колодцами плескались неглубокие водоёмы, выложенные алебастровой мозаикой с изображениями фигур, которые я не могла как следует разглядеть с того места, где стояла. Поверхность воды украшали кувшинки и прочие водные растения, создавая почти умиротворяющую картину.

Хотя мозаики и оставались для меня загадкой, живопись на стенах и колоннах виделась отчётливо. На всех поверхностях были нанесены краской и вырезаны из камня символы и изображения Вечных. Искажённые, отвратительные лики чудовищ, терзающих людей в кровавом пиршестве. Они пожирали всё на своём пути и славили потоки крови. Это было место, созданное специально для поклонения им. Их храм. Их обитель. Что-то внутри подсказывало мне, что они, вероятно, действительно обитали здесь, и что это было средоточие их силы.

Ведь Вечные не были настоящими богами, в конце концов. Они не были всеведущими и всемогущими. Эта мысль на короткое мгновение озарила меня слабым, быстро угасшим проблеском утешения. Отвернувшись от пугающих фресок, я судорожно вздохнула. Следовало бы догадаться заранее.

Это был он.

В десяти шагах от меня, с каменным, совершенно невыразимым лицом, за мной пристально наблюдал Самир. Но в его глазах мерцало нечто новое, чему я не могла подобрать точного названия. Я замерла на месте, дыхание прервалось, а грудь болезненно сжалась. Я чувствовала себя парализованной под этим взглядом. Что-то в нём сковало меня, намертво заперло и заставило ощутить себя ничтожной так, как Самир прежний никогда и ни за что не заставлял. Тот Самир был разным, переменчивым, но этот мужчина... воистину был Королём Всего.

Мгновение неожиданно разбилось, когда он резко отвернулся и ушёл прочь. Он прошёл между двумя колоннами, сквозь массивную арку, и скрылся из виду. Я стояла в полной растерянности, не понимая, что происходит. Он просто взял и ушёл. Без единого слова, без какого-либо жеста, без объяснений.

Почему же во мне шевельнулась крупица разочарования? Откуда это чувство?

С трудом стряхнув с себя эту неприятную мысль, я осторожно заглянула за одну из огромных колонн и увидела его, стоящего на просторном балконе. Перил перед ним, в проёме между двумя массивными колоннами, не было — лишь открытый провал в пустоту далеко внизу. Я понимала, что мы находимся очень высоко в храме, должно быть, в самом сердце города. Он стоял ко мне спиной, неподвижно вглядываясь в мир, раскинувшийся перед ним. Его фигура выглядела впечатляюще: тёмные пряди волн ниспадали на бледную, покрытую татуировками мускулистую спину, слегка колышимые лёгким ветерком.

Игра, которую он вёл со мной, внезапно предстала передо мной во всей ясности, когда я осознала его хитрый замысел. Он намеренно заставлял меня подойти к нему первой. Признать, что мне любопытно, кем же он стал теперь, точно так же, как я боялась того, что обнаружу.

Проклиная всё на свете мысленно, я понимала — он совершенно прав. К тому же, стоять посреди этого грандиозного зала было, конечно, занятно первые минуты, но быстро превратилось бы в невыносимо скучный сон. Надежда, наравне с любопытством, тихо шевельнулась в