Фантастика 2026-194 - Мария Геррер

при всем его скудоумии видится мне более искренним и чистым, чем какие-нибудь увешанные бусами торговки. Он, по меньшей мере, верит в то, что говорит. А эти знают, что их жалоба — сплошной поклеп, а всё равно верещат о чужаках, еще норовят ненароком прижаться. Хоть снова волосы режь! Ясно же, что их мое дворянское происхождение влечет.

А когда нет таких жалоб, Молчан отправляет меня проверять приезжих или снова в доходные дома. Всякий раз оттуда выхожу и чешусь, понабравшись вшей.

Уж не знаю, мстит командор за что-то или нет, но терпение мое скоро закончится. Так что я прошу, Аверий Деянович, запросить мой перевод в новое отделение. Думаю, Старополье как-нибудь обойдется без меня.'

Марчук только хмыкнул на нытье Карницкого. Молчан верно поступает. Новых Стрел так и гоняют. Лишь когда он сумеет отыскать в том ворохе пустых жалоб подлинного иномирца да самолично убьет, Карницкого допустят до настоящей службы. А ежели он будет относиться к своим обязанностям спустя рукава и заранее решать, есть там иномирец или нет, тогда всю жизнь так впустую и пробегает.

Кроме того, в Ордене есть негласное правило: питомцы не должны служить вместе с наставниками. За время обучения новички привыкают заглядывать в рот к опытной Стреле, потому при каждом новом деле бегут советоваться с ним. Марчук хотел еще с полгодика понаблюдать за Карницким, дать ему возможность самому пройти по следу от начала до конца, обязательно убить еще одного иномирца, а уж потом отправлять восвояси в другое отделение. Но не сложилось.

Все предыдущие питомцы Марчука разлетелись по всему Бередарскому царству. Разве что Молчан в итоге оказался рядом, но и то — его вернули в Старополье лишь после ранения и уже командором. Хотя Молчан всё равно нет-нет да и оглядывался на Марчука, позволял ему то, что другой командор бы не одобрил. Тоже неправильно.

Вернувшись в комнату, Марчук коротко написал ответ, где велел Карницкому делать то, что говорит командор. А еще напомнил о совете, который дал ему перед расставанием: выловить и убить сказочника. После такого сложного иномирца Молчан уж не будет относиться к Карницкому со снисхождением.

Спустя несколько дней Марчук вновь пришел к белоцарскому командору и попросил месяц отдыха перед принятием нового чина и отъездом в Синбирскую губернию.

— Что-то, Неклюд Порфирьевич, нехорошо мне после застенков. Видать, лета сказываются. Надо чуток охолонуть, привыкнуть, что над головой не камень, а небо.

Погиблик задумался:

— Ну, сроков тебе вроде не ставили. К тому же и без застенков многое навалилось: то суд, то, видишь, иномирянка. Я доложу приору, но он, скорее всего, возражать не станет. Ты обожди дней пять, я получу ответ, а потом можешь делать, что вздумается. Никак в Старополье съездить хочешь?

— Нет, — отмахнулся Марчук. — Я перед отъездом в Синбирск заберу свой скарб. Пока в архиве посижу, а потом, может, и съезжу куда. Только пока место не выбрал. Моя-то деревня вымерла.

Неклюд Порфирьевич понимающе кивнул. Если иномирец приносил погибель, так обычно на всю деревню. Многие орденцы остались без единого родственника или хоть знакомого, потому дорожили приятелями, что появлялись в питомнике. Только не все они доживали до возраста Марчука.

Впрочем, Аверий Деянович слукавил. Он знал, куда поедет и что будет искать. Уже давно намеревался это сделать, только никак удобный случай не подворачивался, а после назначения командором он вовсе вырваться не сможет.

Заключительное дело

Следующие три месяца слились для Марчука в сплошные разговоры, разъезды и бумаги. Чернильные пятна уже не отмывались с рук. Проблемы начались сразу по приезде в Синбирск. Оказалось, здешний командор заваливал письмами приора не ради второго отделения в губернии, а ради дозволения набрать двойное число Стрел и Молотов и выбить из города больше денег. Из-за близости к Эльданской империи нагрузка здесь на самом деле была выше, чем в Старополье, но по сути сводилась к проверкам и бдительности, а не к ордам попаданцев.

Конечно, командор этого вслух не говорил, но в Синбирске служил один из бывших питомцев Марчука, он-то и выложил всю подноготную.

— Не должны были его в Стрелы брать, не подходит он для этого, — говорил Савлук. — Сидел бы чернильником, так вреда хоть не было бы. Кое-как десять лет прослужил, при малейшей опасности звал Молотов, зато отписки какие! Всем на загляденье. По отпискам он всегда молодец. А потом поломал ногу. Ходят слухи, что он сам это устроил, чтобы перевели на Хребет или в командоры. Бабу себе завел, двух детей прижил. Ради них деньги, что дают на отделение, прикарманивает. Возчики порой сами корм коням покупают, потому как он дрянь одну берет: не сено — труха. На порох скупится. Я из своего жалования его беру. Вроде бы даже приписные люди в отделении есть, но тут уж я наверняка сказать не могу, бумаг тех не видел. Он договорился с чернильником, чтобы тот рисовал лишних, а их жалование — снова к себе в карман.

— А что ж вы не жалуетесь? Тому же приору написал бы, — удивился Марчук.

— Да писали как-то. Приехал какой-то хлыщ, походил, поспрашивал и убыл восвояси. Ничего не изменилось. Так что если задумаешь кого взять отсюда, любой будет рад уйти.

На