Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

магистрали надежны, а дороги и тропинки ухожены. Даже бетонный бордюрчик… Никаких тебе сараев из позорных ворованных дощечек. Никаких надворных туалетов в виде увеличенной собачьей будки. Чувствовалось, что хозяйских сил и азарта сюда закачано изрядно… Сама капитальность была обусловлена еще и тем, что Самохин, в отличие от Донцова, тут жил — постоянно и всесезонно. Впрочем, все большее количество «дачников» жили в своих угодьях зимой. Потому и обустраивали свои поместья соответственно.

В свете перманентно грядущей суровой зимы у многих, впервые увидевших подобное хозяйство, сам собой напрашивался вот такой вот нехитрый вопрос… А в стужу тут как жить? Факт, поначалу многочисленные проблемы, связанные с зимней жизнью на природе, пугали многих! Особенно, если семья была многодетна. Еще бы! Связь, электроэнергия и отопление, подъездные пути и их очистка от неизбежных снежных заносов. Водоснабжение, ведь не будешь же пить воду прямо из лесных озер…

А удаленность от центров торговли? Да что там центров! Даже для закупки самого насущного, хлеба, например, нужно было ехать в город — тащиться к автобусу или выгонять из гаража машину, прогревать ее, наматывать приличный километраж… А ведь детям нужно ходить в школу.

Отсутствие практики проживания в собственном доме и не развитая поначалу система услуг приводила к тому, что все решали эти проблемы по-своему, кустарно, исподволь поглядывая на соседей, подсматривая уже хорошо зарекомендовавшие себя решения и перенимая чужой опыт. И постепенно прорисовалась общая схема, позволяющая новичкам избежать ошибок в самом начале.

Кто-то еще применял затратные и капризные бойлерные станции, но большинство жителей пригорода перешло на замкнутые схемы масляного отопления. Использовались водоочистители и фильтры, хотя вдоль большинства дорог-веток уже протянули трассы водоснабжения. Электроэнергия была везде, но аварийные генераторы были у каждого. Центральные ветки очищали от снега централизовано, а индивидуальные подъезды — либо по заказу, либо сами владельцы участков с помощью небольших модульных квадрациклов, позволяющих навесить миниатюрный отвал или снегоуборочный шнекоротор. Как оказалось, подобной юркой техники в мире хватает.

На увеличение количества таких участков должным образом среагировал рынок. На трассе возникли магазины, в том числе и небольшие павильоны. А потом появилась и служба доставки. Теплые школьные автобусы ходили по расписанию, собирая взбодрившихся от прогулки к трассе школьников.

Жители обживались грамотно и экономично.

В уличных светильниках, совершенно необходимых полярной ночью, использовались энергосберегающие световые элементы и фототаймеры. Гаражи совмещались с домом и мастерскими, — если уж обогревать надежно всю зиму, так одно здание. Спутниковые тарелки были почти у всех. Само проживание посреди северной природы предполагало и организацию отдыха. Гаражи порой более походили на военные ангары, — в них стояло порой по два вездехода. Снегоход был таким же обыденным явлением, как велосипед на материковской даче. С конца марта в выходные дни пригород пустел, муравьиное племя снегоходчиков всеми семьями катило в дикие места.

А летом наступало время радости у водников всех мастей.

Одним словом, в пригородах сложился устойчивый, отработанный стиль и образ жизни. Диктовали его несомненные энтузиасты, люди, которые «остаются жить здесь». Навсегда. Они и превращали последовательно город Норильск из города «временщиков» в полноценную территорию оседлости.

Люди современного Севера.

Эти люди искренне хотели, чтобы их Город стал Центром освоения северных территорий страны. Хотели, что бы он развивался и богател, превращался в столицу и перекресток трасс, базу геологов и транспортников, газовиков и металлургов. Притягивал сюда мировые капиталы и кадры, веяния и достижения цивилизации. Потому что они собирались жить именно здесь.

В этом была главная идея!

А эту идею надо было подавать комплексно и позитивно, уважая себя и свою историю. Нормальная позитивная пропаганда своей самобытности и целостности. Воспитание культуры, в том числе, и культуры быта, без которой вообще никакого развития не получится. Только тогда тут будут полноценные жители. Нормальные, грамотные, влюбленные в свою Территорию работники, действительно ценные кадры и резервы, не ломающие печь и станок ввиду уезда и сбора контейнера «для дачи на материке»! Временщики себя уже показали, во всей красе — все это видели. Городу была нужна своя Культура, а для ее создания нужна своя История. История качественная, без натяжки на нее политики, без учета амбиций мелких чиновников на временных своих местах — один хрен, они уедут отсюда!

Такой уникальный город, позиционирующий себя, как Центр отечественных Северов, должен иметь много продуктов здоровой пропаганды, может быть, некоего хвастовства… Профессионально сделанного, высокоинформативного и долгоживущего, — народного. Не должно быть бесконечных галерей чиновников, интересных только им и их родственникам! Не бесконечное перечисление фамилий, которые вскоре забивают сами себя, а остаются только должности. Без учета желаний постоянно меняющихся чиновников, сидящих на чемоданах и желающим напоследок запечатлеть себя, остаться в памяти территории, всеми правдами и неправдами…

Не надо политических рефлексий и конъюнктурного склонения былого.

Не нужны потомкам бесконечные, и насквозь политические стоны о репрессиях, убиенных и некой роковой печати! Нужно реальное отражение жизни территории с точки зрения и восприятия живых людей, разрез реальной жизни. Взрослые люди, прожившие тут всю сознательную жизнь, точно знали, что Город, в том виде, в коем он и обрел свое мировое значение, построен не зэками, а люди творческими, свободными, верящими по-своему и в будущее этой суровой территории, и в бесконечные цели. И в свои силы. Именно это и нужно — для всеобщей памяти и почтения.

Такие люди были всегда. Их видели, с ними жили рядом, в одних подъездах. И, к ужасу и стыду многих, было жуткое время, когда сама идея оседлой жизни здесь стала уходить из памяти людей… Как и интереснейшие факты организации такой жизни в прошлом.

Но все меняется, и таких вот «новых норильчан» становилось все больше. Они и взялись за решение нелегкой социокультурной задачи — выработать новый взгляд на освоение Севера. Это была большая и трудная работа. Для такого дела был нужен некий фанатизм, преданность Городу, идейная убежденность, нормальный норильский патриотизм и острое желание достичь заветной цели.

Воссоздание его, Города, былой и будущей особости, уникальной культуры Севера и странных, особых людей — Северян. Нужно было создавать новую ментальность, опираясь на самобытность этих мест. Ну, а кто будет сидеть полгода по архивам, разыскивать и встречаться со знающими людьми, находить редкие фотографии и письма, вышибать скупые деньги-слезы на этнографические поиски? Показывать личный пример самой своей жизнью тут? Только фанатики, в самом хорошем смысле этого истрепанного страшными новостными передачами слова. Имея совершенно иную психологию, особенный взгляд на то, что же есть их Родина, они и жилье захотели иметь другое. Их уже не устраивали панельные «человейники»…