"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

— Мне кажется, ты заслужил отдых, Эйнар, — тихо сказала Майре. — И я знаю, как справиться с твоей усталостью. Ты ведь тоже этого хочешь, верно?

Эйнар растерянно кивнул, и Майре подумала, что если бы не усталость, он скорее всего ломался бы дольше. Но какая разница, если ей самой искренне этого хотелось? Удобный момент сам шел в руки, и было глупо его упускать.

Она принесла в свою комнату горячей воды, зажгла свечи, прикрыла дверь так, что полоса света отчетливо виднелась из глубины коридора. В зеркале огоньки мерцали холодными бликами, играя в ее серых глазах и шпильках, украшающих волосы. Неторопливо, смакуя каждое касание, она вынула их, распустила косу и рассыпала темные пряди по плечам. С остальным гардеробом не стоило торопиться: она не сомневалась, что Эйнар скоро придет и возьмет это на себя.

В коридоре послышались осторожные шаги: он крался как зверь, только не спасался от огня, а шел прямо на него — на манящую полосу под дверью, означающую, что Майре не спит. Значит, уже желал сгореть в этом огне больше чего-либо в жизни, а стало быть, дальнейшее на его совести.

Эйнар не постучался, сразу приоткрыл дверь и натолкнулся на пристальный взгляд девушки — и нетерпеливый, и изучающий. Она безмятежно улыбнулась, перекинула волосы на грудь и встала к нему вполоборота.

— А я как раз готовлюсь ко сну. Поможешь развязать шнуровку? — спросила Майре с улыбкой. Парень заметно удивился такой прямоте, но приблизился к ней и стал торопливо путаться в завязках. Она чувствовала прикосновение его пальцев, один раз он не удержался и провел ладонью по обнаженной шее, а его дыхание щекотало и грело ее кожу, словно мягкий летний песок. Наконец он одолел шнуровку, Майре сбросила сарафан и выступила из его сборов, оставшись в рубашке и белых панталончиках. Повернулась к нему и снова отбросила волосы за спину, демонстрируя высокую грудь под тонкой тканью. Эйнар смотрел растерянно и жадно, крупная капля пота сползла по его щеке и скрылась за полураскрытым воротом рубахи.

— Ну что ты загляделся? Мне пора выкупаться, я всегда так делала в Кессе перед тем, как лечь в постель, — заявила Майре. — В последнее время мое тело не радовало глаз, а ты вернул ему былую красоту! Ты же рад этому, Эйнар?

— Разумеется, — кивнул целитель, хотя слова явно давались ему с усилием.

— Что же, так и будешь смотреть или присоединишься?

— А ты уже все успела подготовить? — улыбнулся Эйнар, наконец взяв себя в руки.

— Кроме самого главного, — прищурилась Майре и чуть отстранилась, чтобы он видел все ее тело. Поняв намеки, Эйнар стал расстегивать на ней рубашку. Майре хотела его не меньше, чем он ее, приходилось это признать, но все-таки согласно природным заветам ждала мужского напора и азарта, и Эйнар верно истолковал этот жест. Девушка чувствовала, что он привык быть ведомым с разными женщинами — с матерью и сестрой, с Илвой, со Стиной, — и это устраивало парня, потому что дарило покой и гасило что-то темное и нежеланное в глубинах его натуры.

Но настала пора иных порывов и, соответственно, иной расплаты, к которой целитель, похоже, был готов. По крайней мере игра ему нравилась и он не видел оснований ее прекращать.

Эйнар осторожно поцеловал ее в щеку, она ответила тем же и они снова встретились взглядом, обоюдно озорным и вызывающим. Затем уже соприкоснулись губами, делясь горячим дыханием и пряными запахами страсти. Первый поцелуй оказался коротким и тревожным, будто на грани исступления еще маячил страх последствий, но пути назад уже были отрезаны.

— Поможем друг другу? — подмигнула Майре. Он аккуратно снял с нее рубашку, спустил панталончики и залюбовался матовым блеском ее тела. Девушка сознавала, как ее красота опасна для мужчин и нее самой, но рядом с Эйнаром было спокойно. А он уже глазел на нее взглядом изнемогающего от желаний самца, но стоически терпел, пока она играла с пуговицами его собственной рубахи, неторопливо обнажала и ласкала плечи, ключицы, грудь.

Наконец спустив ткань с его плеч, Майре невольно вздрогнула. Посередине груди Эйнара зловеще поблескивал амулет из капли полупрозрачной серо-черной смолы, в которой застыл то ли зуб, то ли коготь хищного зверя. А вокруг амулета по коже расходилось несколько заметных белых шрамов, как лучи от жуткого потемневшего солнца. Девушка прикусила губу и осторожно коснулась их.

— Не бойся, это все старое, — мягко произнес Эйнар и погладил ее по растрепавшимся волосам.

Обуреваемый эмоциями и сексуальным напряжением, парень совсем забыл про амулет, доставшийся ему от одного из наставников, и про шрамы, которыми он обзавелся еще до знакомства с Илвой и даже ей не раскрыл их происхождение. Такие раны имелись у многих колдунов, рожденных среди обычных людей, и за ними всегда таилась боль и опустошение. А сейчас, когда Майре таяла в его объятиях, Эйнару не хотелось думать ни о прошлом, ни о будущем.

— Не болит? — шепотом спросила она, осторожно проведя по шраму.

— Давно уже, — улыбнулся Эйнар, — и вообще я малочувствителен к такой боли.

— Да? Кто же ты такой?

— Целитель, Майре, деревенский целитель, — сказал Эйнар и погладил ее по щеке. — Я начал с того, что лечил себя, а теперь лечу других. И твое самочувствие очень меня радует.

Она просияла и до конца стянула с него рубашку, а носки, штаны и исподнее Эйнар снял сам и с удовлетворением заметил, как ее восхищенный взор скользит от его крепких мускулов и упругого живота все ниже, без страха, брезгливости, отторжения к здоровым мужским порывам. Он протянул ей руку и повел к большому просмоленному корыту, которое она недавно попросила поставить в комнате. Там они встали лицом к лицу, Эйнар обвил одной рукой талию Майре, а в другую взял ковш с водой и стал осторожно поливать их обоих. Затем она вкрадчиво шепнула ему на ухо, почти коснувшись его губами:

— Знаешь, смыть грязь с тел мы успеем, а сейчас мне хочется другого очищения. Как ты на это смотришь?

Он безмолвно кивнул, и ее лицо разрумянилось в слабом сиянии свечей. Отложив ковш, Эйнар уселся на дно корыта, обнял девушку и стал покрывать поцелуями ее шею и плечи, отливающие