Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

Сейчас же решили не дожидаться, когда будет «перерезана ленточка» на всех объектах базы, а заполнить схроны. Чтобы не перетягивать ресурсы из основного проекта, Колядин дал свои деньги, мне же пока не было чего давать – все вложил в базу и продолжаю вкладывать, а там, сколько не вкладывай, все мало.

***

- Тебя не дождешься дома, ну как так? Вон Марго с Греком, в смысле с Ваней не разлей вода, постоянно вместе, а мы? Я вообще замужем, или как? - излишне эмоционально отчитывала меня Марина.

С ней в последние недели три творились непонятные вещи. Было такое, что я просыпаюсь, а жена сидит на краешке кровати и плачет. Спрашиваю: «Почему?» - только отмахивается.

Не настолько я темный человек, чтобы не предположить беременность жены, но она сама все отрицает. Говорит об усталости и апатии. Предлагал на пару дней, больше не получится, смотаться хоть в агроусадьбу, а пусть и к морю на денек, но нет, не хочет.

- Марина, не части в обвинениях, сегодня я уже получал от тебя отлуп, - сказал я и получил в ответ еще несколько, как по мне, так надуманных претензий.

Вдруг она резко успокоилась и полезла в холодильник, выискивая там что-то. Когда же я заметил, что выбрала моя жена среди всех продуктов, а это было клубничное варенье и свежая клубника, я вновь задал вопрос, на который ранее получал категорическое «нет».

- Марина, я даже не спрашиваю, беременна ли ты, я спрошу иное – почему ты не хочешь об этом рассказать? - сказал я и опасливо приобнял свою богиню, нельзя быть беременной, уже очень скоро все должно случиться, я чувствовал это.

На этот раз мои руки не были небрежно скинуты, а глаза жены увлажнились.

- Да… я… мы ждем ребенка. Вина моя, я не пила таблетки, нельзя было при новой программе тренировок. И нам не нужны сейчас дети, я не хочу, чтобы наш ребенок родился в бункере, не видел солнца, а только смерть. Но у меня отрицательный резус, у тебя положительный, если сейчас чиститься или аборт, что могу больше и не иметь детей, я не знаю, что делать, - Марина расплакалась, что было очень редким явлением, даже не припомню, когда она позволяла подобный выход эмоциям.

Пауза затягивалась, и я видел, что и Марина ждет моей реакции, но ни радости, ни огорчения выказать я не мог. Врать про то, что очень вовремя эта беременность, просто не логично. Мы готовимся к потрясениям, жесткому и жестокому противостоянию, где не будет места сантиментам. Но я и не позволю избавляться от ребенка, это моя кровь, это жизнь, ради которой сейчас и работаю без выходных.

- Мы все преодолеем, - сказал я жене, вспоминая сколько детского питания планируется еще закупить, есть ли нужное для родовспоможения оборудование и будут ли у нас опытные акушеры.

«Если не будет, то сам перевезу хоть весь роддом на базу», - подумал я.

- Сегодня звонили из клиники, предлагают подписать документы на отключение твоего отца от аппаратуры,- резко перешла на другую тему Марина.

Дай Бог мне терпения с беременной женой, и успевать за ее логикой разговора.

- Нужно отключать, - спокойно ответил я и, видя непонимание со стороны Марины, продолжил. – Стоимость одного дня для отца в клинике стоит триста долларов. Это можно закупить продуктов на месяц на одного выжившего человека. Да и не могу я продать дом пока он жив, а это вообще возможность выжить для сотни и больше нормальных специалистов для, как это и не звучит нелепо, будущего после конца света.

- Понимаю, но ты так буднично об этом говоришь, это же твой отец! - смутилась Марина, но я только пожал плечами.

- А ты прекращаешь тренировки и выходишь из группы, - включил я главу семьи.

- Нет, даже не заикайся об этом. Тебе же можно говорить? Ты же по ведомству Колядина? Так вот, к нам пришли модифицированные снайперские винтовки СВЧ, как в фантастических фильмах, это песня, а не оружие. Пока не проведу весь комплекс испытаний и апробаций, не уйду, - сказала, как отрезала Марина, а я решил лучше поговорить с Видоком.

***

- Станислав Сергеевич, я понимаю, что сегодня не время и не место для разговора, но мне нужно понять, что Вы за человек и договориться, - сказал незнакомый мне мужчина, который крутился недалеко от меня еще на кладбище во время погребения отца.

Важно, что Колядин не пришел на похороны, как и Матюшкин. Похоже, что против бывших «элит» города начали работать основательно.

Меня же нагло и напористо вербовали, подсовывая бумажки для подписания. Для видимости я соглашался и дал возможность раскрыться агентам, понять их намерения и красные линии. Выводы были для нас печальны, как мне показалось – красных линий нет, эти могут и ликвидировать. Поэтому я с прискорбием согласился на сотрудничество под обещание не трогать ни меня, ни мою собственность.

Я начал «сдавать» и «топить» полковника Колядина. Именно полковника, Колесников успел поспособствовать получению очередного звания, еще до своего отстранения. Рассказывал я о государственных закупках для армии и то, что без тендера получил заказ. Такой рассказ был согласован с Асобистом, который предполагал направлять по заведомо ложным направлениям «собирателей фольклора», как их назвал Вадим Борисович. По словам Колядина любая ложь должна быть наполовину с правдой.

Наша продукция для армии была признана лучшей среди прочей, в том числе и в мире, даже, если и большая часть армий мира с этим не согласятся. Сухпайки солдатам нравились, даже были поставки в армии Ирана и КНДР. Пусть расскажут, что лучшая еда для солдат – это коррупционная схема! Да и с документами тут все очень даже чисто.

Вся эта волокита с собирателями компромата еще больше осложнила ситуацию со строительством базы, общаться с Колядиным было нельзя. Мной, после консультаций со строителями из команды Деда, было принято решение замораживать некоторые направления, прежде всего наземных построек. Стройматериалы оставались ожидать своего часа после катастрофы. Не начинали мы строить и еще одну, дополнительную, теплицу по требованию Алешкевича, который просчитывал приблизительное количество людей с возможностью их хоть как-то не столько прокормить, но разнообразить пищу овощами.

Единственно, что создавалось с большим размахом – это система ветряков, солнечных батарей, мощных аккумуляторов и генераторов. Тот автономный условно гражданский атомный миниреактор, который был установлен в бункере под заводом, мог скоро нам и не принадлежать, если Колядина все