"Фантастика 2026-189". Компиляция. Книги 1-31 - Алекс Бредвик

Прежде, я довольно быстро каждый раз находил новую надежду. Но звезда смерти моего отчаяния с каждым разом становилась всё больше. С каждым разом в ней делалось всё меньше уязвимых мест. В этот раз имперские конструкторы постарались на славу. Я был потерян.

Что теперь?

Чего мне ждать? К чему стремиться?

Дни напролёт я искал признаки сверхъестественного в этом мире — и ничего. Только за последний год я больше дюжины раз навещал древние и заброшенные японские храмы и уходил в горы — и ничего. Я истово читал новости в надежде заметить проблеск невероятного… И ничего.

Ничего.

Медленно, словно старик, приподнялся ветер и обдул мои тёмные волосы.

— Мне нужно развеяться…

Я повернулся в комнату, погладил Роши, схватил моё верное и потрёпанное пальто и выпрыгнул в окно.

Затем прошёл через тёмный дворик и парковку и в несколько движений забрался на крышу.

Мир крыш представлял собой удивительное место, — место, где можно подумать. Через пару минут я уже прыгал с одной крыши на другую, перемахивая за раз десять и более метров, словно гигантская чёрная птица.

Вскоре мне показалось, словно что-то было не так. Я совершил очередной прыжок, приземлился на бетон и услышал стук. Тогда я опустил взгляд и увидел в темноте на своих ногах чернеющие туфли… Ах да… Я же совсем забыл переобуться. Обыкновенно, я использовал особенные эластичные кеды с мягкой подошвой во время своих тренировок. Они были бесшумными и не сильно портились.

— Вернуться, что ли… Ай, — я цокнул языком и побежал дальше.

Вскоре я выбрался в более оживлённые районы, и на краешке моего глаза заструилась светлая река огней ночного горда. Токио прекрасен. Даже за целый год, проведённый в качестве туриста, я повидал едва ли сотую долю его красот. Однако сейчас всё это —вывести, реклама, объявления, — казалось мне пустым — джунглями из бетона и железа, освещёнными электричеством, по которым бродят лысые обезьяны.

В какой-то момент мои глаза по старой привычке стали высматривать переулки. Может, я замечу кражу? Остановлю её, спасу девушку или старушку, стану героем… Я пробовал в своё время. Несколько дней подряд патрулировал улицы, даже подслушивал радио в полицейской машине — ничего. Токио, несмотря на свои габариты, город чрезвычайно безопасный. И даже если я смогу регулярно находить преступников — что дальше? Стану супергероем?

Многие герои начинали с того, что ловили мелких преступников. Но затем ставки нарастали и появлялись злодеи, которые хотели уничтожить весь мир, хотя бы весь город. Даже если я сделаю себе костюм и объявлю крестовый поход против преступности, ничего не изменится. Не появится истории. Я просто буду парнем в трико, который время от времени избивает лысых обязан, которые захотели забрать блестяшку у других лысых обезьян. Вот, прекрасная идея для постмодернистского рассказа: главный герой получает суперсилу, становится героем и тридцать лет, всю свою карьеру, время от времени, когда успевает, ловит всевозможных грабителей и мелких воришек. Никаких атомных боеголовок, ничего такого, за что можно поставить памятник. Разве что могильный, с эпитафией: «он понизил преступность аж на 2.8 процента»!

Герою нужны злодеи. Банальная мысль, но правдивая.

Нет, всё это закончится точно также, как мои попытки заняться спортом. Всё это мишура. Суть в истории. Если её нет… Ничего нет. Только стаи лысых обезьян.

Я приподнял голову и скучающим взглядом осмотрел безграничный город. Высокий шпиль торчал на горизонте. Забраться на него? Почему бы и нет. Я побежал дальше, и вскоре передо мной до самых небес вытянулась знаменитая башня — Токийская. Я стал подниматься на неё, ловко прыгая по железным балкам. Всё это время я смотрел передо собой и в небо.

Забравшись на самый верх, я ощутил сильнейший ветер, порывы которого стали надувать моё пальто, точно парус. Я встал на краю железной платформы, примерно в том же месте, где герой одной визуальной новеллы совершил харакири после того, как убил своего давнего соперника (который минутой до этого отрубил голову собственной любовнице, думая, что это сестра героя) и посмотрел вниз.

Под широким тёмным небом до самого горизонта бежал сияющий город. Такой маленький и такой огромный… Синий, зелёный, желтый, красный и золотой… Бесконечная новогодняя ёлка. Я смотрел на него несколько минут; затем приподнял голову и…

— Ха… Проклятье.

Горькая усмешка тронула мои губы.

Небо было тёмным. Ни единой звездочки.

Токио был настолько ярким, что даже я, с моим великолепным зрением, едва ли мог рассмотреть звёзды на его небосводе. Нет. Небо было тёмное. Тусклое. Мёртвое.

— Символично.

Очень символично. Прямо как моя судьба… Которой не было. Ничего не было. Во всём этом мире не было смысла. Были только стаи обезьян, порождённых эволюцией, которые настроили себе бетонных коробок и живут в них, и убивают друг друга, издают звуки, кричат, говорят. Нет добра и зла. Нет высшей цели. Нет бога. Нет судьбы. Есть только обезьяны, обитающие на маленьком клочке пыли в безграничной и бессмысленной вселенной.

Я улыбался.

Я даже не заметил, как на моих губах появилась улыбка, но я улыбался.

Затем я посмотрел вниз.

Носочки моих туфель стояли на краю железного обрыва, настолько высокого, что даже мне, человеку, привыкшему к высоте, сделалось немного дурно.

— Вер-ти-го, — прошептали мои губы загробным голосом.

Мир кружился и вертелся.

Интересно, что со мной станется, если я шагну вперёд. Я уцелею? Не знаю. Вряд ли. Здесь правда очень высоко. Минус ещё одна обезьяна в бессмысленном мире обезьян… Может… Хотя нет. Перед моими глазами промелькнул Роши. Он же умрёт без меня.

Я вздохнул и снова посмотрел на ослепительный, текучий, как золотая ртуть, город.

…Интересно, если случится катаклизм, и в нём выключат свет… вообще везде… Я смогу увидеть звёзды? Наверное. Всё дело было в световом шуме. Обезьяны так боятся мрака вселенной, что стараются…

…Осветить его…

Тук.

…Дунул ветер.

Тук.

Мои глаза открылись во всю ширину.

Тук…

Своими…

Тук.

Руками…

…Что-то шелохнулось в моём сердце, словно огромный зверь потянулся и захрустел своими костями. А затем тучи, тёмные грозовые тучи, которые висели у меня над головой и заволакивали моё сознание вспыхнули тысячей молний, которые порвали их на части, открывая ясное небо, неба света, неба прозрения.

Я понял.

И в эту секунду, словно велением судьбы, лампочек, которые покрывали токийскую башню, вспыхнули и озарили, окрылили меня красным сиянием.

Озаряемый ясным светом собственного сознания и мириадами электрических лампочек я понял. Я осознал. Мир бессмысленный, допустим. Просто набор из мириадов атомов, пребывающих в постоянном движение относительно друг друга. Но это не значит, что смысла нет. Он есть, просто его ЕЩЁ нет. Нерождённый человек уже человек. Не важно, что было и что будет, важно лишь то, что возможно.

Нет света без тени.

Нет зла без добра.

Гнетущая бессмысленность существа говорит о том, что может быть иначе. Что смысл есть, просто его сейчас нет. Но он может быть. Даже не так: мы можем сделать его своими руками.

Зачем люди освещают свой мир? Чтобы заменить солнце, которого нет. А если солнца никогда уже не станет? Тогда мы, обезьяны, засияем ярче солнца…

Мои глаза приподнимаются к тёмному небу. Что я вижу? Мрак. Мрачную бездну нигилизма, которая сожрала не одну, не две, не три души. Бог умер, но раньше он был нашей защитой от неё. Мы, люди, спасались от бездны, потому что Бог, Дао, Сансара, Путь, Смысл загораживали бездну. Но теперь их больше нет. Но их можно заменить. Я сам могу закрыть эту бездну. Захлопнуть колодец, в котором струятся реки смерти, ни лицом, но спиной, я могу смотреть на людей, которые живут, свободные от бездны, и среди них, в их жизнях, я увижу смысл.

Я вскинул голову. Мои глаза горели. Смысла нет? Пускай! Я сделаю его собственными руками. Я не придумаю смысл, я не выберу «верить». Я его создам. Вережу его на небосводе.

Судьбы нет? Я её сделаю!

Мои глаза не отражают звезды, но я знаю, я чувствую,