Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

и всегда ограничивался только критикой и минимумом позитивных идей. Постепенно начали проявляться результаты, несколько раз ребята меня реально удивили рациональностью мышления. Например, они обеими руками ухватились за идею клавиатуры с «мембранной» основой. И начали ее продвигать по инстанциям со всем энтузиазмом молодости.

С ходу оказалось, что конструкция клавиш будущего тянет как минимум на авторское свидетельство, если не на целую их пачку. Причем точное литье пластмассовых «качелек»[849] может быть начато в СССР в любой момент… Как только найдется валюта на покупку станков. Все имеющиеся у МЭПа мощности были заняты корпусами логики и прочих микросхем, да и не подходили они для столь деликатной работы. Помочь, как ни странно, могли производители игрушек. Для «РУсского куБИКа», к которому все больше прилипало старое название «РУБИК», еще зимой тысяча девятьсот шестьдесят пятого года были закуплены новейшие шнековые литьевые машины[850]. Вот только в ближайшие несколько лет к ним лучше было не подходить, штамповка головоломок шла в три смены.

Не лучше обстояли дела с воспроизводством электропроводящей резины «штемпеля». Кто бы мог подумать, что советские химики не смогут сделать материал, который выдерживает сотню тысяч нажатий, не оставляет при этом токопроводящих следов на дорожках и стоит хотя бы малость дешевле золота. Еще я сглупил — при разборке ноутбука не снял образцы, а санкции на повторную «хирургическую» операцию Шелепин не дал. И правильно, на самом деле, и первый раз это была авантюра, но уж очень все хотели увидеть фотографии. В итоге СССР опять будет тратить валюту на промышленное оборудование. Хорошо хоть не китайское, как в России двадцать первого века, а британское или американское. Иногда мне казалось, что даже небольшой шажок в микроэлектронике вызывает настоящую революцию[851] в смежных отраслях, более того, возникают новые направления развития науки и техники. Но проверить это, понятное дело, возможности не было.

К чести Иванов, они не остановились на отрицательном результате, а в очередной раз пришли «бить челом», в смысле просить позволить использовать старые технологии:

— Петр Юрьевич, мы пришли к выводу, что в настоящее время…

— А попроще можно? — рассмеялся я. — Присаживайтесь и говорите по-человечески. — Отношения со времен «порванных чертежей» у нас успели потеплеть, но вот некоторая робость у сотрудников осталась.

— Придется использовать в новой клавиатуре герконы, — выпалил Иван I еще до того, как примостился за приставным столом. — Или даже механические контакты, если заявку не согласуют.

— Можно было бы на твердотельных датчиках Холла[852], — робко заикнулся Иван II. — Но…

— В серии их обещают только в начале следующего года, — закончил Иван I.

— Как так? — удивился я. — Вроде их еще при царе-батюшке придумали?

— С одной стороны, так… Но первый образец в МЭПе получили только летом, ну вы же сами им передали новый твердотельный датчик вместе с каким-то сложным оборудованием.

— А… — начал было я формулировать вопрос, но быстро придумал, как выкрутиться: — А что так долго-то?

— Это очень быстро, Петр Юрьевич, — заявил Иван I с хвастливой ноткой в голосе. — Наши проекты идут в МЭПе приоритетно, совсем как заказы под космонавтику.

— И вообще, откуда вам-то это все известно? — до меня наконец дошел весь смысл сказанного. — Ведь это секретная информация! Кто сказал?

— Так по МЭПу слухи ходят… — скромно потупил глаза Иван II. — Мне секретарша начальника главка рассказала…

— Дожили! — Я состроил крайне недовольную физиономию. — Идите теперь оба к Анатолию и все ему расскажите подробно. Ничего вам за это не будет! — добавил при виде резко погрустневших спецов. — Поймите, мы не в игрушки играем! НИИ не просто так новейшие зарубежные технологии получает, понимать надо, где работаете!

Вот так выявился очередной футуропрокол, который я в свое время даже не заметил. Надеюсь, не слишком серьезный, ведь в восьмидесятых годах датчик Холла[853] в двигателях автомобилей использовался более чем широко, значит, разработали его в семидесятых. Ну или теперь у нас, в тысяча девятьсот шестьдесят шестом.

Что до режима секретности — было сразу понятно: сохранить в секрете источник «вброса» инноваций не удастся. Слишком много людей знало о НИИ «Интел».

Поэтому кроме тривиального выявления и профилактики излишне болтливых в ход шла легенда о кагэбэшном источнике всех внедряемых «ништяков». Причем со стороны всесильного комитета тоже пустили легкий слушок, дескать, наш НИИ — качественная подстава для ловли шпионов. Поэтому состоит по большому счету из обученного деятельности «подай-принеси» дурака-директора, дорвавшихся до взрослых игрушек вчерашних студентов, а также огромного количества сексотов КГБ, которые буквально заполонили тихий провинциальный М-град. Впрочем, в последнее я вполне верил.

Шатко ли, валко, но в конце лета проект дисплея и клавиатуры начал походить на привычный мне вариант. Излишне говорить, что получившаяся в итоге клавиатура внешне сильно напоминала широко распространенный в моем будущем «Microsoft» на сто четыре клавиши. Но прежде чем сотрудники самостоятельно придумали «то, что нужно», пришлось изрядно попотеть. Собственно, товарищи мэнээсы поначалу не стали сильно мучиться с дизайном и притащили ремейк все той же IBM 2260, только расширенный с сорок первой знаковой панели до привычных по русскоязычной пишущей машинке сорока шести. Функциональные клавиши там были представлены в весьма скромном количестве семи штук, причем четыре из них имели явно терминальное назначение. О необходимости работы сразу на двух языках наши патриоты даже не задумались и со спокойной душой планировали использовать для этого разные устройства.

Орать на них не стал, традиционно порвал эскизы в клочки и отправил думать. Раза с десятого мои аккуратные намеки достигли цели, и коллектив «родил» дизайн куда лучше оригинала. Вместо совершенно бесполезного CapsLock и незаслуженно широкого Tab поставили три символьные клавиши: квадратные скобки, знак доллара[854], вытащенный из глубин Windows символ рубля[855] и уголки больше-меньше. Амперсэнд «&» и коммерческое at «@» ушли к фигурным скобкам. Буква «Ё» была традиционно отправлена в верхний левый угол, зато справа, рядом с «Э», поместились двоеточие и точка с запятой. Таким образом, весь верхний регистр в цифрах был освобожден от различий между английской и русской раскладкой, заодно туда влез привычный машинисткам шестидесятых годов знак параграфа «§», плюс обе наклонные черты встали рядом с левым шифтом.