Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

тебе, — сказал Оберон. — Мы зажгли в твою честь бесчисленные огни… Благодаря тебе живы и мы оба. И мы будем вспоминать о вас двоих каждую ночь в течение всей вашей жизни. А когда Господь призовет вас к себе, о вас будут слагать песни эльфы и феи, и каждую весну цветы будут подниматься на ваших могилах, и счастье и удача будут у ваших детей и внуков до тех пор, пока существует на земле добрая магия. Может быть, она не иссякнет и до Судного Дня?

— Мы тоже благодарны вам, искренне и глубоко, — ответил Руперт, потом, поколебавшись, тряхнул головой. — Хотя я не знаю… не знаю… Мне очень жаль, что мы должны расстаться. Но мы слишком земные, телесные, моя супруга и я, и у нас так много дел в мире смертных… Наши глаза не различают оттенков лунного луча; наши грубые уши не слышат песен летучих мышей; наши пальцы не чувствуют нежности росинки или шелка, спряденного пауком… мы не улавливаем аромата камней, нашим языкам недоступен вкус пушинок чертополоха… А потому мы считаем себя не вправе и дальше владеть кольцами фей… Мы хотим видеть простые, земные чудеса.

Дженифер взяла королеву за руку.

— Я думаю, вы всегда, вечно будете здесь, — сказала девушка.

Королева лишь улыбнулась в ответ.

— Возьмите назад кольца-змеи, что вы дали нам, — сказал Руперт, обращаясь к Оберону. — Возможно, настанет день, когда вы найдете человека, способного удержать это пламя…

— Или просто с кровью более холодной, чем у тебя, — перебила его Дженифер. — Я знаю, ты всегда хотел только одного — добиться меня!

По лицам короля и королевы скользнули веселые улыбки.

Но Руперт упрямо продолжал:

— И вы должны взять посох и книгу старого Просперо, чтобы хранить там, где вы сочтете нужным. И передавайте привет от нас Ариэлю.

— И Калибану, — негромко добавила Дженифер. — И… есть один юноша… только не ревнуй, Руперт… ваши величества должны знать, о ком я говорю… Мне бы хотелось, чтобы он поскорее встретил кого-то, кому смог бы отдать свое сердце, в обмен на горячую любовь… ведь так много на свете чудесных девушек!

— Милая девочка, мы не можем опекать живые сердца, — серьезно и мягко ответил Оберон, — так же как ничем не могут им помочь реки, холмы, небеса… — Он и королева взяли из рук молодых людей магические предметы. — Теперь — прощайте! — Оберон взмахнул посохом. — Идем, Титания!

И они исчезли, растворясь в сиянии зимней ночи. Довольно долго Руперт и Дженифер стояли молча, потом принц взял подругу за руку.

— Пора, любимая. Нужно вернуться домой до рассвета.

Эпилог

ПИВНАЯ В «СТАРОМ ФЕНИКСЕ»

Этим вечером тут собралось много гостей; одни сидели у очага, другие наслаждались отличной сдой и напитками, щедро потчуя Трактирщика своими рассказами. Валерия Матучек устроилась возле бара с кружкой в руке; отсюда ей хорошо было видно всех. Кое-кого она узнала: монаха в коричневой рясе, у ног которого лежал волк; жутко пьяного китайца из далекого прошлого, чья кисть легко бежала по бумаге, записывая стихи; тощего парня с лирой в руке; крупного добродушного блондина в высоких сапогах и сером кожаном костюме, с драгоценным браслетом на запястье; поджарого викторианца с трубкой и его хромого приятеля; веснушчатого глазастого мальчишку и негра в потрепанной крестьянской одежде… но остальные были ей незнакомы. А кое-кто из гостей вообще имел нечеловеческий облик.

Валерии хотелось услышать как можно больше, прежде чем гости отправятся каждый своей дорогой, и потому она поспешила закончить собственный рассказ:

— Да, я вернулась в этот континуум и некоторое время наблюдала, чтобы понять, сработало ли мое предупреждение. А до того я прочла много исторических книг, чтобы разобраться в прошлом. Очевидно, в этой временной линии романтикам удалось больше, чем где-либо еще. И… либо этот Карл Первый был очень мудрым человеком с самого начала, либо он поумнел от испытаний. — Она пожала плечами. — Я не знаю, к каким различиям все это приведет в будущем. В моей истории принц Руперт… ну, он не только изобрел новый способ книгопечатания, он вообще стал ученым, он помогал исследователям, основал Королевское научное общество… Однако не думаю, что в каком-либо из параллельных миров он мог бы довольствоваться уже сделанным, он человек вечного поиска. Теперь он строит новый мир, настоящий Новый Мир — с машинами и наукой… и в этом мире есть надежда, разум, свобода… Ладно. — Она допила свое пиво и протянула кружку барменше, чтобы та вновь ее наполнила. — Ничто не вечно, в любом случае. И мир никогда не приходит сам собой. Но Руперт выиграл несколько мирных лет, и их с Дженифер ожидает счастливая жизнь. А теперь я хочу послушать ваши истории. Надеюсь, мой рассказ вам понравился?

Перевод: Т. Голубева

Психотехническая лига

(цикл)

Марий

(рассказ)

Снова шел дождь. Стояла промозглая предзимняя погода. Уличные фонари еще не починили, и вечерний полумрак расползался между руинами, скрывая людей, облаченных в лохмотья, которые жили в норах, выкопанных в кучах щебенки. Этьен Фурье, глава Братства Макизаров и, следовательно, представитель Франции в Верховном Совете Свободной Европы, ушиб палец о булыжник мостовой и устало выругался. Окружавшие его пятнадцать охранников, заросших волосами и в разнообразной одежде — в основном, в униформе различных армий, с пришитой вручную трехцветной эмблемой — насторожились. Это был условный рефлекс, выработанный нелегкими условиями существования. Они ощетинились как волки, среагировав на неожиданный звук.

— Eh bien, — извинился Фурье. — Может быть, Роже де Лиль споткнулся об этот самый камень, когда сочинял «Марсельезу».

Одноглазый Эстьер пожал плечами — мало кто увидел этот жест в наступившей темноте.

— Когда будет следующая выдача зерна? — спросил он.

Было трудно думать еще о чем-то на пустой желудок.

Освободители отказались от военных формальностей в эти времена отчаяния.

— Думаю, что завтра или послезавтра, если баржи не перехватят речные пираты, — ответил Фурье. — Хотя не думаю, что они осмелятся