Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

Гримм откашлялся. Расправил плечи. Набрал воздуха.

— Дорогие жители! Сегодня наш мудрый и милосерд… — начал Гримм.

Поперхнулся. Побагровел. Судорожно сглотнул, вытер пот со лба. Попробовал зайти с другой стороны.

— Это будут, — каждое слово проталкивалось, как через наждак, — … самые честные выборы в истории! Потому что наш теорг… просто не оставил нам выбора! Мы будем голосовать добровольно! И с… — зажмурился от усилия, — … огромной радостью!

Он стоял, тяжело дыша, с вымученной улыбкой на пунцовом лице. Зато глаза были живые. И злые. Свенг учился. Медленно, мучительно, но учился говорить правду так, чтобы она работала как реклама. Рано или поздно у него получится. Если раньше не лопнет от натуги. А пока каждый его эфир вызывал колоссальный интерес — зрителям было интересно, что именно и как он скажет. Арина даже тотализатор на это дело запустила.

Чат на Агоре тем временем взорвался. Имперская публика, уставшая от вылизанных речей бюриков и выхолощенных выступлений представителей земских партий, натурально охреневала.

Арина выключила микрофон и повернулась ко мне. Обняла. Прижалась губами к уху.

— Донаты уже покрыли треть стоимости перелёта из Мурманска, — тихо, только мне. — Если так пойдёт, выборы наполнят нам годовой бюджет.

Неплохо. Я же объявил о завершении собрания. Всё — машина была запущена. Оставалось наблюдать за ситуацией и надеяться, что механизм сработает ровно так, как необходимо.

За одни сутки Цитадель изменилась до неузнаваемости. Каменные тоннели превратились в ярмарку абсурда. Кустарные плакаты с жуткими ошибками облепили каждую стену: «Галасуй за Гошу — он тибя ни падвидёт!», «Тррок — ЕДА ДЛЯ ВСЕХ» (грамотно, зато буквами размером с голову), «УГРОЗЫ БЕЗОПАСТНОСТИ ЛИКВЕДИРОВАНЫ». Кто-то из гоблинов уже продавал значки с портретами кандидатов. Откуда взяли портреты — загадка, которую я предпочёл не разгадывать.

Главным шоу этих выборов стала битва за пост главы комитета по агрессивному аудиту и недобровольным пожертвованиям. Ну а вы чего ожидали? Я вот честно говоря не думал, что найдётся желающий конкурировать с одноухим гоблином. Однако, отыскался.

Оппонентом Гоши выступал Гурт. Пожилой, невероятно душный цверг-скептик. Консервативное крыло подземных мастеров. Тип, который на любом совещании занимает слово первым и не отдаёт его до тех пор, пока все остальные не впадут в кому.

Вот и сейчас Гурт стоял у микрофона двадцать минут, пользуясь тем, что сейчас было свободное выступление и время у него ограничено не было.

— … таким образом, если мы сведём сальдо внутреннего баланса, — монотонным, убаюкивающим голосом вещал цверг, поправляя очки, — то заложим фундамент для долгосрочных макроэкономических инвестиций. Необходимо учитывать положительную амортизацию складских запасов и формировать резервный фонд на случай…

Толпа засыпала на ходу. Здоровенный свенг в первом ряду привалился к соседу и заливисто храпел. Один из троллей Тррока задремал стоя и привалился к стене. Гоблины клевали носами. Даже цверги с тоской смотрели в потолок.

Арина, не выключая стрима, шепнула в камеру: «Это не дебаты, это анестезия.»

Спустя двадцать минут, Гурт наконец закончил. Тишина. Кто-то зевнул так, что хрустнула челюсть.

Гоша к микрофону вылетел так, будто его из рогатки запустили. Бесцеремонно оттеснил Гурта плечом. Вид — феерический. Сверкающая фуражка, винтовка на накопителях, которую вчера привезли кобольды из Царьграда, за спиной. А в глазах тот самый огонёк, от которого обычно хочется спрятать всё ценное подальше.

— Какие, нахрен, инвестиции⁈ Какое сальдо-шмальдо⁈ — заорал в микрофон так, что динамики жалобно пискнули. Храпящий свенг вздрогнул и проснулся. — Я знаю, кто и где в этом городе прячет заначки! Я вижу, как торгуют сардельками из-под полы! Я выбью налоги даже из камня и соберу все пенни!

Палец в толпу. Кто-то из гоблинов в задних рядах втянул голову в плечи.

— Голосуйте за меня, шмаглины! — надрывался Гоша, скаля зубы и вцепившись в микрофонную стойку. — Кто проголосует за бородатого — лично внесу в списки «хрен вам, а не билет в подземный бордель»! А я его открою! Сразу, как выколочу первые пожертвования на стороне! Самый пафосный бордель империи прямо у вас под боком!

Толпа взорвалась. Зрители натурально взревели от восторга. Сложных слов Гурта они не поняли. Угрозу остаться без доступа к «пафосным» шлюхам — осознали прекрасно.

Донаты на Агоре полились потоком. Имперской публике до одури нравился кровожадный, откровенный в своей наглости гоблин-финансист с непонятными полномочиями.

Итог был предрешён. Девяносто два процента. Гурт получил остальные восемь — все от цвергов, голосовавших из принципа. Гоша победно палил в потолок холостыми, пока Сорк уворачивался от гильз и кричал что-то про нарушение регламента.

Конечно, самой казной он заведовать не будет. Для этого есть Дирекция по финансам. Зато в распоряжении Гоши будут внебюджетные фонды, которые он сам же и будет наполнять. Главное — следить, чтобы новоиспечённый глава комитета не начал выбивать недоимки прикладом. Хотя, зная Гошу, первый рейд по должникам состоится ещё до обеда.

Победа Гоши запустила цепную реакцию. Выборы по остальным дирекциям превратились в стремительный и максимально прагматичный монтаж.

На должность Главы Снабжения выдвинулся Тррок. Оппонентов у которого, к слову, не нашлось. Тролль тяжело протопал к микрофону, почесал подбородок и выдал предвыборную программу целиком.

— Хрррм… — пробасил он. — Еда для всех. Полно жрр-ратвы всем. И детали.

Избран единогласно. Толпа проголосовала за кандидата, который мог одной рукой держать обваливающийся свод, пока остальные бегут за подпорками. Правда, это в его обязанности не входило, но конкурентов в любом случае не нашлось.

Выборы главы Дирекции по безопасности прошли не менее стремительно.

К микрофону вышел Фрос. Старый ветеран и бывший координатор даргов. Обвёл зал взглядом.

— Слушайте внимательно. Повторять не буду, — голос из динамиков звучал хрипло и уверенно. — Мне плевать, из какого вы клана, какого цвета ваша шкура и кому вы служили до того, как пришли под эту гору. За стенами — бюрократы, аристократы и прочие -краты, которые вечно голодны и им плевать, кого жрать.

Фрос сделал паузу. Две с половиной тысячи разумных в «Котле» перестали дышать.

— Мы выживаем только потому, что держим строй, — продолжил он, вколачивая каждое слово в уши зрителей. — Кто достанет сталь в коридорах из-за старых обид — останется без рук. Кто попытается украсть у своих — лишится пальцев. А если кто-то вытащит наши секреты наружу и подставит Цитадель — я лично прослежу, чтобы он умирал долгие двести сорок два дня.

Тишина. Мрачное молчание. Вид Фроса, который