Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

морально. Я обнаружил, что система вентиляции работает некорректно. Поэтому иногда мы буквально обливались потом. Если повезёт, то просто обмахивались бумажками.

Это стало проблемой… Особенно для Герды. Она не могла снять комбинезон, так как не хотела провоцировать команду мужиков. Девушка реально опасалась до сих пор за свою жизнь и физическое благополучие. Хотя я ей миллион раз говорил, что в любой непонятной ситуации встану за неё горой. Да и Овцебык тоже. Но там в голове что-то серьёзное. Возможно тяжёлое детство? Отец трогал там, где не следовало? Не знаю. Но она не подпускала к себе ни на дюйм.

Однажды на мостике был настолько жарко, что ей всё-таки пришлось расстегнуть комбез, слегка оголив грудь. В тот же момент дурачок Ден уставился на неё голодным взглядом, а Уголёк не удержался от сомнительного комплимента в сторону её прелестей. Герда тут же покинула мостик и застегнулась до шеи. Да, ей тут очень тяжело. Но ничего не попишешь.

Однако, потихоньку, у нас с ней складывалось общение. Я не надеялся ни на что, кроме взаимопонимания. Это самое важное, что сейчас нужно было на корабле всем присутствующим. Видимо, она это чувствовала, поэтому постепенно проникалась доверием. День за днём летели, и девушка начала иногда жаловаться на покалывание в боку.

– Ай! Да что же такое! – дёрнулась она, сидя на кресле второго пилота.

Мы проверяли траекторию и маршрут полёта, сверяли данные сканера и жевали очередные таблетки со вкусом борща, которые нам полагались. За три недели я уже привык к тому, что живот постоянно урчит от голода. Мне кажется, я скинул килограмма три за это время.

– Опять стреляет?

– Да-а…

Степень её доверия ко мне была настолько велика, что она даже позволила себе расстегнуть молнию комбеза почти до пупка. Благодаря чему, я кое-что увидел… Но не подал виду вовсе. На корабле было чертовски жарко. Признаюсь, у меня в голове тоже было жарковато. Но за годы службы я научился себя очень хорошо контролировать.

– Пальпировала?

– Да… – она залезла рукой под комбез и ощупала место.

– Я, конечно, не спец, но что насчёт того, чтобы измерить температуру?

– Этого-то я и боюсь…

– Чего именно?

– Что температура повышенная… Нельзя сейчас болеть.

Я посмотрел на неё исподлобья.

– Ну да, наверное, лучше терпеть и помереть, верно?

– Нет, я не это имела ввиду…

Я глубоко вздохнул.

– Знаю, ты здесь никому не доверяешь и опасаешься людей. Но я проходил курс первой помощи и диагностики. Есть у меня пара догадок.

– О, поверь, у меня тоже они есть, и это меня совсем не радует.

Я видел, как её трясёт от озноба, а цвет кожи стал бледным. Глаза широко открыты, нижняя губа дёргается.

– Давай скажем хором, хочешь?

– Нет!

– Белка, – сказал я отеческим тоном. – тебе вырезали аппендикс?

– Не-ет… – она это сказала и по щеке пробежала слеза отчаяния. – Я не хочу аппендикс, только не сейчас! Господи!

– Если господи, то это к Овцебыку. Но я думаю, что он не хочет тебя отпевать.

– Замолчи, давай просто работать. Меня уже попускает.

– Не ври мне. Ты на этом корабле один из самых нужных людей! Без тебя мы можем все помереть, понимаешь? Поэтому давай отнесёмся серьёзно к твоему недугу, хорошо?

– Если это воспаление аппендикса, его придётся вырезать! И кто это сделает? – она повернулась, и в её глазах было отчаяние. – Здесь даже нет «П.У.Ла», медкапсулы… Здесь всё из прошлого! Я просто сдохну, Антей. Я сдохну и всё тут. От перетонита!

– Отставить панику!

Я поднялся с кресла и закрыл дверь на мостик, чтобы не было лишних ушей.

– Ложись на пол, я пропальпирую место. Ты уже один раз спасла мне жизнь, теперь нужно вернуть должок.

– Ты не сможешь провести операцию! У тебя нет опыта!

– Есть предложения получше? Ложись, я тебя пропальпирую. Мне самому вырезали аппендикс. А ещё я в лётном ходил с позывным «врач», потому что неплохо разбирался в диагностике различных заболеваний.

– Правда? – в её глазах появился лучик надежды.

Разумеется, это была неправда. Но мне нужно было как-то её успокоить. Если это действительно аппендикс, я не могу потерять такого ценного кадра.

– Думаешь, что сейчас хорошее время, чтобы соврать?

Она отрицательно помотала головой.

– Ну вот и ложись на пол, сейчас узнаем, что это. В конце концов, вдруг просто кишки сводит? Может же быть такое?

– Я очень на это надеюсь.

Она снимает верхнюю часть комбеза, у неё под ней ничего нет, поэтому прикрывает грудь рукой. У меня чуть слюни не потекли, но я сдержался. Начинаю ощупывать паховую область, раздвигаю пальцами мышечные волокна, прошу её выдохнуть, чтобы я мог нащупать нужное место в брюшной полости. Молчит. Как будто всё в порядке. Ощупываю везде, веду себя очень дотошно. Интуиция подсказывает, что всё не так радужно, как ей хотелось бы. Но Герда даже не дёргается. Может быть, моя интуиция врёт?

Но только стоило мне об этом подумать, как её тело сковывает резкий мышечный спазм из-за моего очередного надавливания. Чувствую пальцами этот злополучный аппендикс… Да, к гадалке не ходи. Воспалён. Причём крайне сильно. Она рыдает и понимает, что операция неизбежна.

– Ты же понимаешь, что он он?

Белка кивает.

– Что будем делать, второй пилот, Камова?

– Я не знаю… Дай мне обезболивающие…

– Ну день ты походишь на обезболивающих, а потом его разорвёт. И тогда уже точно всё… А если он лопнет через пять минут? Или через час? У нас нет оборудования для такой операции. Ты умрёшь. Мучительно. А мы все будем плакать.

Она закидывает голову.

– За что-о-о? Господи, за что-о-о? Что я такого сделала?!

– Первое, пойдёшь молиться вместе с Овцебыком господу богу, когда встанешь на ноги после операции. Второе, тебе крупно повезло, потому что, если бы ты работала по контракту, скорее всего, ты умерла был раньше, чем проявился бы аппендикс.

– Ты вот сейчас вообще не успокаиваешь!

– Нет задачи успокоить. – я взял в руки комлинк. – Овцебык, жду тебя на мостике. – Я снова повернулся к ней. – Есть задача сообщить тебе, что в отличие от других раскладов, сейчас у тебя есть шанс выжить.

Глава 16: Инвазивное вмешательство

Мы с Овцебыком несём её в