Ухорез 1-5 - Василий Горъ

и с матушкой. Первому сообщил, каких зверей, где именно и в каком количестве мы завалили, и, до кучи, «сдал» начальника полиции, явно обидевшегося на меня за историю с Резановыми. А второй коротко объяснил, по какой причине мы задерживаемся, и пообещал перезвонить через полчаса.

Животинку завалили менее, чем за минуту — нагло спустились в подвал, выставив перед собой воздушные стены, дождались атакующего прыжка и всадили в тушку по лезвию. Вот вояки и впечатлились — поблагодарили за помощь, с ветерком подкинули до «Ландыша» и понажелали столько всего хорошего, что свели с ума охрану торгового центра.

Кстати, в него нас впустили с полпинка. Правда, задали пяток вопросов, но без дурной экспрессии, проводили во временно закрывшийся продуктовый отдел и убедили его сотрудников продать нам «тортик». В общем, на крышу мы поднялись не с пустыми руками, снова вышли в пока еще метель, а не пургу, в темпе добежали до «Икара», вломились в салон и первым делом врубили печку.

Пока Наташа пристраивала тортик на сидение кресла третьего ряда, я снял куртку и шапку, кинул в кресло второго, забрался в свое и завел движки. Затем краем глаза заметил, что Природница, перебирающаяся на правое переднее, последовала моему примеру, и добавил к ее покрову еще два слоя — Огонь и Воздух. Полюбовавшись благодарной улыбкой, поднял квадрокоптер в воздух и… почувствовал себя неуютно — во-первых, его прилично замотало, а, во-вторых, огни ТРЦ практически мгновенно исчезли в клубящейся белой мгле.

Красовской тоже стало не по себе — она зябко поежилась и призналась, что ей страшновато.

— Нас мотает из-за того, что мы летим перпендикулярно направлению ветра… — начал я, опуская спинку кресла в горизонталь. — Но наша машинка рассчитана на эксплуатацию в самых драконовских условиях. И двигателей на ней не два, как на вертолете, а четыре, что в два раза надежнее. Авионика тоже не из дешевых: «Икар», в отличие от нас, видит, куда летит, так что доставит нас домой в целости и сохранности. В общем, ляг, расслабься и подумай о чем-нибудь хорошем.

Легла. Расслабилась. Но потом повернулась на левый бок, уставилась на меня и несмело улыбнулась:

— Подумала. О том, что теперь слово «дом» однозначно ассоциируется с нашей усадьбой. А воспоминания о скитаниях по съемным квартирам словно присыпаны пылью забвения…

У меня слово «дом» все еще ассоциировалось с квартирой в Енисейске и частенько заставляло вспоминать папу. Но говорить об этом я, естественно, не стал. Чтобы не ухнуть в прошлое — сказал Красовской, что ее ассоциация правильна, и воодушевленная женщина продолжила отвлекать себя от мыслей об ужасах полета сквозь пургу:

— Кстати, часть моего сознания продолжает анализировать наш бой со «львом». Она «включилась» еще в ресторане. После того, как мы вывесили стены перед порталом и уселись в кресла, а вы заявили, что нам нужна тактическая связь, не требующая использования телефона или раций: именно тогда я вдруг поймала себя на мысли, что мы действовали, как одна команда — вы «сорвали» с меня внимание «льва» в момент его появления на улице, я не дала этому зверю прыгнуть к вам и так далее. А сейчас меня колотит от двух диаметрально противоположных чувств: с одной стороны, я в ужасе из-за того, что мы прошли по самой грани между жизнью и смертью, а с другой счастлива до безумия, так как смогла работать вторым номером, а значит, небезнадежна.

— Наташ, ты отработала баллов на семь… по пятибалльной системе… — без тени улыбки заявил я: — Опыта работы в паре у нас, можно сказать, и нет, но ты великолепно дополняла мои атаки, идеально страховала и держала очень высокий темп. Так что добавь накала безумному счастью, а ужас задвинь куда подальше: да, мы были вынуждены сцепиться со зверюгой сильнее нас, но получили воистину бесценный опыт и… убедились в том, что наши напарники не подведут даже в экстремальной ситуации.

— Спасибо, мой господин… — благодарно улыбнулась она и напомнила о том, что я обещал позвонить матушке.

Я расстроенно закатил глаза к потолку, достал телефон, ткнул в нужный сенсор быстрого дозвона, дождался ответа родительницы и начал «доклад»:

— Мы — все. В смысле, купили тортик и вылетели домой. Будем минут через двадцать. Голодными до безобразия.

— Отлично! — обрадованно заявила она и спросила, как «Икар» себя ведет в такую пургу.

— Прекрасно: прет по приборам на шести километрах и в ус не дует… — соврал я, так как кидало нас прилично. Потом поймал за хвост еще три нужные мысли и сразу же озвучил: — Мам, не вздумайте нас встречать — дроны в такую погоду не летают, а чувство Воздуха отказывает. Так что ждите в доме. И еще: прикажи народу закрыть ставни на всех окнах первых этажей: мы порталов не видим, а они наверняка есть. И запросто могут выпустить на нашу сторону зверье, привыкшее охотиться в метель. Кстати, как дела у народа, дежурящего в Восточном, выясняла?

— Мы на улицу не выйдем: видимость — меньше метра, и можно запросто потеряться… — ответила она и приятно удивила: — Поэтому после вашего отлета Жаров с Бажовым натянули между ближним углом ангара и задней дверью особняка стальной тросик. И там же, рядом с ближним углом, закопаны в снег карабины и репшнуры. Далее, ставни уже закрыты. Все до единой: я не хочу рисковать. И последнее: народ, обретающийся в Восточном, уже закрылся в Башне, поужинал, с моего разрешения оставил дежурить одного человека и отправился на боковую.

— Мам, я тебя люблю… — выдохнул я, как только провел параллели между тросиком, натянутым нашими егерями, и историей об аналогичном варианте использования бухты репшнура, некогда рассказанной нам батюшкой.

— И правильно: я — лучшая! — весело хохотнула она, заявила, что ждет, и отключилась.

Я убрал телефон, мысленно помянул чью-то мать во время «падения» конвертоплана в очередную воздушную яму, и напрягся, услышав шипение Красовской:

— Что случилось?

— Язык прикусила… — пожаловалась она и сразу же добавила: — Сильно…