Опоздавшие к лету - Андрей Геннадьевич Лазарчук

он прав, – подумала Татьяна. – Я не хочу злиться». Она попыталась вернуть себе – хоть на миг – то состояние полного понимания и приятия мира, которое охватило ее в прозрении. Ничего не получилось. Как щенка, ее выбросили в темноту на мороз и закрыли дверь.

В темноту.

На мороз…

Ниже колен ног уже будто не было.

Она стала переминаться с ноги на ногу, приподниматься на носках, и тут Пашка сказал:

– Тань, ты слышишь?

– Слышу, – сразу отозвалась она, потому что странный звук продолжался уже некоторое время, как бы отпочковываясь от рокота каменного потока в ущелье. Будто кто-то барабанил пальцами по расстроенной ненатянутой гитаре.

Не только они услышали этот звук. Хлопнула ракетница, и три зеленых звезды повисли в вышине. Мерцающий их свет обрисовал тот край ущелья, мост – и трех всадников, едущих шагом. Кони нервно вздернули головы, но всадники не шелохнулись. Слишком далеко было до них, слишком мало света, но Татьяне показалось, что один из них – женщина. Две ракеты погасли, а последняя все продолжала гореть и падать – прямо на всадников. Татьяна сглотнула. Нет – ракета упала позади них, довольно далеко. В последней зеленой вспышке конные силуэты вдруг выросли и приблизились. Теперь были слышны только звуки – негромкий конский топот легко перекрыл грохот и скрежет каменной реки. Темноту испятнало лиловым. Вдруг – с запозданием – в глазах вновь возникли те же силуэты – теперь светлые. Да, женщина – справа. Почему-то это было важно. Что-то задержалось в памяти из постигнутого.

– Люди и люди, – упрямо сказал Пашка.

Ноэль

Язык не ворочался. Рот нельзя было ни закрыть, ни открыть по-настоящему. Где-то между переносицей и затылком застряло чугунное ядро, не дающее ни дышать, ни думать. И ко всему этому – завязаны глаза и руки пристегнуты к подлокотникам какого-то не очень приятного кресла. Кто-то ходил рядом. Слышался невнятный разговор – как за дверью.

– Дайте воды, – имел в виду Ноэль, выдавливая из себя звуковое месиво. – Воды. Пить.

Его поняли. Шаги торопливо приблизились, чья-то рука легла ему на затылок и наклонила голову вперед – губы коснулись края чашки. Первые глотки дались с болью – казалось, вода раздирает сколотый булавками пищевод. Потом стало легче.

От второй чашки он слегка опьянел.

– Где я? – спросил он, поворачивая голову. – Что со мной?

– Подождите немного, – сказал усталый мужской голос. – Сейчас придет наш главный, он вам все объяснит.

– Зачем мне завязали глаза?

– Вам вреден свет.

– Я в больнице?

– Почти.

– А руки можно освободить?

– Пока нет. Вы еще не вполне здоровы.

– Но что со мной произошло? Черт, я ничего не помню! Скажите же мне!

– Успокойтесь, пожалуйста. Я не могу вам ничего говорить, потому что это повлияет на вашу память. Постарайтесь – молча – сосредоточиться и вспомнить сегодняшний день, начиная с самого утра. Я включу метроном, он не позволит вам отвлекаться.

Раздались легкие сухие щелчки, разделенные затухающим эхом пауз. Ноэль откинулся в кресле. Последуем совету. Он подробно, стараясь не перескакивать, начал рассказывать сам себе, как еще раз попытались проникнуть в «хитрый домик» по проводам и, когда это опять не получилось, стали готовить операцию. Как в рамках этой операции он сам, Вито и Микк добрались до коммутаторного узла, чтобы напрямую подключиться к кабелю «хитрого домика», минуя фильтры и АТС. И там… да, там что-то случилось. Он стал вспоминать последовательно, сбился, постарался найти какие-то опорные эпизоды – и тоже не нашел. Все расползалось в момент прикосновения.

Поймал кодон, это ясно… но где, черт возьми?! Ни одного открытого канала! Разве что телепатически…

А все-таки хорошо, что телепатии не существует. Что бы мы тогда делали?..

Впрочем, мы и без телепатии ни черта не можем сделать.

– Скажите, – позвал он, – со мной были еще двое. Что с ними?

– Нет, – сказал голос чуть встревоженно. – Никого с вами не было.

– Нас было трое.

– М-м… повремените еще немного. Сейчас придет главный и все скажет.

– А вы не можете?

– Не могу. Не имею права.

«Как мне это все не нравится, – подумал Ноэль. – Это не медики, не полиция, не безопасность. Военные? Какого дьявола тут делать военным?» Тут же вспомнился рассказ Микка, и следом – спекуляции Кипроса. Абсолютное оружие… военные разработки по генному инженерингу… контроль сознания… И если все это действительно вылетело из бутылки и гуляет на воле – боже милосердный! Значит, имеется не то что открытый – зияющий канал ввода кодонов! От человека к человеку, помимо воли и сознания… и что-то еще, не только это, что-то еще…

Запах.

Так. Спокойно. Теоретически – возможно?

Да. Летучие молекулы могут быть огромны.

Господи, даже не обязательно летучие. Взвесь. Пыль. Аэрозоль. Значит – вплоть до фрагментов ДНК. Миллиарды бит информации.

Кодоны тысячных разрядов – биогенного происхождения – по открытому неконтролируемому каналу…

Это конец.

Без паники… только без паники.

Еще не проверено. Не доказано.

Он знал, что это лишь утешение. Проверено и доказано. Лишь надетые кем-то (обязательно кем-то?) шоры не позволяли увидеть…

Биогенного происхождения. Не «антропо». «Био».

Чего нанюхался Микк? Пыльцы? Спор какой-нибудь плесени?

Чего нанюхались мы сегодня там, в подземелье?

А ведь нанюхались. Теперь это ясно.

А здесь мне, похоже, сделали какую-то полную промывку мозгов. Потому что я вижу, какие мы все были идиоты. Шайка слабоумных. Занятых чем угодно, кроме дела.

И ведь давно. По крайней мере, неделю. Да, еще Томаш не приехал, а мы уже тыкались, как слепые, как дурни с заведенными глазами, но при этом очень целеустремленные и очень довольные собой.

Наверное, он застонал, потому что человек, бывший рядом с ним, приблизился – Ноэль щекой почувствовал его тепло – и спросил:

– Что-то беспокоит?

– Да развяжите же меня, черт возьми, – прошептал Ноэль. – Я что – опасный псих?

– Нет, сударь мой, дело не в этом. Вы просто не способны еще контролировать свое тело.

– Не понял?

– Сейчас вам все объяснят. Вот идет главный…

Разговор в соседней комнате прервался, скрипнула дверь, приблизились мягкие уверенные шаги. Запахло лосьоном «Гард» – Ноэль сам иногда пользовался им.

– Здравствуйте, господин Куперман, – сказал вошедший. По голосу было трудно определить, сколько лет его обладателю, но то, что он привык отдавать распоряжения, было несомненно. – Извините за неудобства, но без этого нам пока не обойтись.

– Здравствуйте, – сказал Ноэль. – Где я нахожусь?

– Географически – по тому адресу, которым вы, похоже, интересовались. Организационно – в полевой ноологической лаборатории ведомства научной разведки. «Центр Меестерса», слышали? Причем Меестерс – это я.

– Я догадался, – сказал Ноэль. – А