"Фантастика 2026-97". Компиляция. Книги 1-35 - Ольга Кобзева

— Ты где потерялся? — Виктор забежал в мантную, ставшую традиционным местом наших с ним встреч: — А то меня Давид уже достал — где твой приятель с деньгами, да где твой приятель?

— А Давид у нас кто? — осторожно спросил я, так как никакого Давида в своем окружении не помнил.

— Ну ты чё? Мы с ним того мужика с электроэнергией давили? Забыл, что ли?

Я вспомнил жутковатого приятеля Брагина, который своей, откровенно бандитской, рожей вызывал оторопь даже у меня.

— Он что, еще и Давид?

— Ну да, Давид Моисеевич Левин, а что не так?

— Да все так… — я показал на стоящие у моего стула костыли и сунул приятелю пару купюр: — Сходи, закажи на нас на твой вкус.

— О, прикольно, а я думаю «Кто это костыли забыл и как этот инвалид отсюда ушел?». — Брагин схватил деньги: — Ты что, ногу сломал?

— Это меня сломали, после Нового Года почти голову отрезали, что я два месяца парализованным лежал…

— Это ты так пошутил, надеюсь? — Витя даже забыл о желании выпить и рухнул обратно за стол, но поймав мой взгляд, засуетился: — Сейчас, погоди, Паша, мы с тобой…

В общем, в мантной пить мы не стали, а переместились на садовый участок, где и зависли до поздней ночи, пока в час ночи в калитку не постучал дядя Вова и не попросил прекратить безобразия, а то члены садового общества жалуются.

Рано утром я провожал у ворот своего приятеля, который подлечился по совету Воланда «подобное подобным», отведав горячей и острой закуски, в качестве которой, по торопливой ментовской привычке, выступил бульон из размятого кубика «Галина Бланка» и пообещал мне, что все будет пучком и 'но пасаран.

Как я и предполагал, отдаленно похожий на меня молодой человек с моим паспортом в руках прибыл на замену основного документа в паспортный стол Левобережного РОВД, но заместитель начальника паспортного отдела завернула этого ферта, разъяснив, что существует ведомственная инструкция, согласно которой, все документы паспортными столами принимаются ответственными лицами жилищно-эксплуатационных участков, с которыми инспектора паспортного стола и работают. Следовательно, молодой человек обязан сдать мой паспорт на замену в комплекте с другими документами и квитанциями за замену паспорта и штрафа за просрочку замены паспорта по месту моей последней регистрации, а именно в общежитии Завода.

Попытка подставного «меня» договорится с комендантом общежития тоже успехом не увенчалась — комендант сообщила, что глубоко уважает господина Громова, но, все-таки, ему надо собственноручно приехать и написать заявление, а не присылать вместо себя сомнительных знакомых. Правда, об этом я узнал значительно позднее, ну, а пока, «черная вдова» вновь появилась на моем пороге.

— Павел Николаевич, я вам поесть привезла! — Елена Всеволдовна, при полном параде стояла за калиткой, поставив у ноги увесистую сумку.

— Мы вроде бы на ты? — я подкатил коляску к калитке: — Ну, помнишь, после того, как с тобой поцеловались?

— Э… Честно говоря, не совсем… — женщина побледнела и невольно бросила взгляд на кусты дальше по улице: — Вы что-то путаете, Павел Николаевич…

— Лена, что тут можно спутать? Еще скажи, что ты мне не говорила, что у тебя ни с кем за ночь столько раз не было?

Тут Демон, стоявший за моей коляской несколько раз гавкнул в сторону кустов, и я окончательно убедился, что там кто-то прячется.

— Ну что, заходи? — я подкатился к калитке: — Повторим нашу безумную ночь…

Мне показалось, или в кустах что-то заскрипело, то ли чьи-то стиснутые зубы, то ли сломанная ветка. Елена, бросив испуганный взгляд в сторону кустов, пробормотала, что она забыла дома утюг выключить и побежала в сторону ворот, даже сумку свою забыла. Я осторожно приоткрыл калитку и втащил сумку на свою территорию, прочно заперев вход, чтобы не дать ревнивому отставнику ни одного шанса. Видимо, Елена рассказывала своему мужчине, что между нами ничего не было, он, как галантный кавалер, помог женщине дотащить сумку, спрятался в кустах, а тут такое услышал…

Если он ее не убьет, может убить меня, надеюсь, что это будет не сегодня.

Тяжелую сумку, набитую продуктами я до садового домика довезти не смог, пришлось загружать ее в коляску и толкать коляску перед собой, изображая немощь. Сегодня Елена Всеволдовна вновь не поскупилась, даже гусятница с тушеным мясом в грибном соусе лежала на дне сумки, плотно перемотанная пленкой, чтобы крышка не открылась. А еще на дне сумки лежал мой паспорт, который, вероятно, моя гостья собиралась подбросить мне обратно в комод. Открыв паспорт я очень огорчился. Несколько дней назад я не собирался бегать по паспортным столам, получать новый документ, но теперь придется этим заняться. Кто-то из сотрудников паспортного стола поставил на второй странице документа, прямо поперек моего имени жирный штамп «Документ недействителен». Если раньше я рассчитывал, что никто не будет высчитывать, сколько лет предъявителю документа, то с такой печатью мне не стоит даже думать предъявлять его в государственные учреждения, а у меня через месяц четыре судебных процесса начинаются.

Городское управление ФСБ РФ.

Максим Поспелов судорожно скомкал постановление об изменении меры пресечения и бросил его в урну, после чего торопливо спустился с крыльца и двинулся в сторону автобусной остановки. Сегодня его должны были арестовать и отправить в СИЗО, но улыбчивый оперативник сделал старшему лейтенанту милиции предложение, от которого он не смог отказаться, после чего невозмутимый следователь сунул Максиму на подпись постановление о мере пресечения и обязательство о явке по первому требованию. Теперь осталось определится, чем заняться в первую очередь, чтобы не возвращаться в это старое здание в центре Города, в глубоких подвалах которого, по городской легенде, во время войны, хранился золотой запас Советского союза, а любой прохожий, слишком внимательно посмотревший по сторонам, мог исчезнуть навсегда…

Городской воздух казался упоительно сладким и Максим не выдержал — побежал, двигаясь огромными прыжками и наслаждаясь самым упоительным чувством — чувством свободы.

Сердце Город. Квартира Поспеловых.

Мать есть мать. Увидев побледневшего и осунувшегося сыночка на пороге квартиры, мама Максима бросилась окружать бывшего узника материнской заботой. Сын был загнан в ванную комнату, вещи его «провонявшие тюрьмой» выброшены в мусоропровод, после чего на стол стали выкладывать все, имеющиеся в квартире, запасы деликатесов.

Пришедший со службы отец молча обнял наследника, выпил с Максимом по паре рюмок коньяку, после чего, когда мать вышла