Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

Наконец, виконтессу удалось уложить в постель. Несколько минут Алесия сидела рядом, вслушиваясь в тяжелое прерывистое дыхание. Хотелось верить, что все ограничится обычной простудой, но что, если начнется пневмония? Или еще какая-нибудь дрянь?

Так что лучше перестраховаться и послать за Альмой. Без ее опыта здесь точно не обойтись.

Глава 27

Неудачное решение

Подвалы, где держали подозреваемых, находились под первым этажом. И представляли собой несколько переплетенных коридоров, с отдельными закутками, которые больше походили на кладовые, чем на темницы. Половина из них даже не имела окон.

Лайон не пытался опередить хозяина замка, но и не отставал от него ни на шаг. От серых грубых камней тянуло холодом, под ногами поскрипывал песок. А затхлый запах сгнившей соломы противно щекотал нос.

— Сперва поговорим с конюхом. — тяжеловесно произнес Нортман, остановившись у крайней двери. — И, граф Бартон, хоть я и позволил вам присутствовать на допросе, не советую вмешиваться.

— Иными словами, мне отведена роль безмолвного секретаря? — хмыкнул молодой человек, подавив желание ответить более резко.

Нортман чуть поморщился и, оставив замечание без ответа, отпер дверь.

Камера, где содержался конюх, оказалась совсем небольшой. И большую ее часть занимала лежанка. Из узкого окна под самым потолком лился свет. А на табурете, служившим одновременно столом, стоял обернутый шерстяным платком чайник.

Сам парень лежал под грудой толстых одеял, насвистывая себе под нос незатейливую мелодию, но, при появлении гостей, тут же вскочил на ноги.

— Ваше сиятельство!

Нортман сделал легкий жест рукой, позволяя выпрямиться. Затем внимательно оглядел парня и только после этого заговорил.

— Думаю, тебе не надо объяснять, зачем мы здесь? Ты обвинил одного из лакеев в том, что тот намеренно испортил лестницу.

Конюх икнул.

— Своими глазами видел, ваше сиятельство. Клянусь!

— Продолжай.

На этот раз, рассказ был более связным. У парня было достаточно времени, чтобы обдумать свои слова. Когда же он замолчал, в камере на секунду воцарилась звенящая тишина.

— Почему же ты не сообщил обо всем сразу? — не выдержал Лайон.

— Дык это, а вдруг и правда был приказ? — конюх переступил с ноги на ногу. — А лезть в господские дела мне невместно.

— Значит, Торенс сказал тебе, что заморозил лестницу по просьбе графини? — спокойно подвел итог Нортман.

Парень кивнул. А Лайон вновь вскинул голову, уж не собирается ли граф Арельс обвинить во всем жену? По его лицу сложно было что-то понять.

— Уж не думаете ли вы, что…

— Граф Бартон. — осадил его мужчина. — Насколько помню, вы обещали не вмешиваться. Михаль, это все, что я хотел узнать. Но тебе придется задержаться в камере, пока я не побеседую со второй стороной.

Конюх согнулся в поклоне. О том, что придется еще некоторое время посидеть под замком, он не жалел. Да, скучновато. Зато работать не надо. А что его выпустят, парень даже не сомневался. Правда ведь на его стороне.

А вот Лайон был не слишком доволен. И когда они вышли в коридор, смерил Арельса ледяным взглядом.

— Надеюсь, вы понимаете, что моя сестра не стала бы отдавать такой приказ?

— Я собираюсь опираться не на эмоции, а на факты. И вам советую поступать так же.

Лайон в красках представил, куда собеседник мог бы засунуть свой совет. И только воспитание не позволило ему произнести это вслух. А так хотелось…

Нортман, тем временем, подошел к дальней двери.

Вторая камера ничем не отличалась от первой. Такой же чайник, груда одеял. Только лакей выглядел совсем расклеившимся. И буквально сразу бросился на колени, прося о милости.

— Ваше сиятельство, клянусь, я ни в чем не виноват. Меня оговорили!

Лайон скрестил руки на груди и посмотрел на лакея с заметным отвращением. Однако Нортман даже бровью не повел.

— Встань. — приказал он. — А теперь расскажи, что произошло. Спокойно и по порядку. Лично я пока тебя еще ни в чем не обвиняю.

— Ваше сиятельство, благодарю! — Торенс нервно дернул головой и опустил взгляд. — Это все конюх, это он облил водой лестницу, а потом объявил, что это сделал я! Мне бы и в голову не пришло… Я всего лишь жертва клеветы!

— Зачем же Михалю понадобилось тебя подставлять? — Нортман говорил спокойно, и даже дружелюбно. Это слегка ободрило парня.

— Только не гневайтесь, ваше сиятельство… — торопливо заговорил он, — Знаю, я должен был рассказать об этом сразу, но я боялся. Маленькие люди вроде меня платят за подобные тайны жизнью. Дело в том… — он судорожно сглотнул, — что ее сиятельство… ох, даже не знаю, как произнести это вслух. Словом, они давно уже состоят с этим конюхом…

— Что ты несешь? — вспыхнул Лайон. — Как ты смеешь оговаривать графиню?

— Граф Бартон! — кашлянул Нортман. — Еще раз вмешаетесь, прикажу выставить вас вон.

— Граф Арельс, при всем уважении. Неужели вы готовы поверить в такую чушь?

По губам Нортмана скользнула легкая улыбка.

— У меня нет причин не доверять верному слуге, а учитывая репутацию графини… — не закончив мысль, он снова кивнул лакею. — Так моя жена состояла с конюхом в порочной связи?

— Да, ваше сиятельство, клянусь честью!

— Нельзя клясться тем, чего не имеешь. — зло бросил Лайон.

Однако граф Арельс оставил его слова без внимания.

— И как давно это началось?

— Так еще с начала лета, с самых первых дней, как ее сиятельство появились в замке. — лакей перестал трястись и говорил уже гораздо спокойнее. — Михаль даже хвастался, что свел с ней близкое знакомство еще в столице.

Лицо Нортмана осталось непроницаемым.

— Почему ты сразу не пришел ко мне?

— Я боялся. И еще… — парень покусал губу, — Ее сиятельство делали и мне определенные намеки, однако я честный человек, а потому, сразу сказал, что недостоин ее внимания. Тогда графиня разгневалась и объявила, что я жестоко поплачусь за несговорчивость. Но я и подумать не мог, что это произойдет именно так.

— Любопытная история. — медленно произнес Нортман, когда лакей замолчал. — И как будто похожа на правду.

Торенс закивал. А Лайон скрестил руки на груди. Праведное негодование, объединившись с чувством собственного бессилия, выжигало изнутри.

— Граф Арельс. — выдохнул он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно ровнее. — Как вы