Новые миры. Ежеквартальное издание. ВЫПУСК 1 - Баррингтон Дж. Бейли

это объяснить? У меня совсем мало времени, потому что в нынешнем теле я скоро должен умереть. Не то чтобы я сожалел о смерти, ибо о чем мне сожалеть? Я, единственный из смертных, жил полной жизнью. Я побывал везде, видел и делал все, что только мог пожелать.

  Итак, я хочу, чтобы тебе досталась каллиопа "Начни сначала". Ее доставят тебе на следующий день после моей смерти. Но должен предупредить: внимательно прочитай прилагаемую инструкцию; тогда ты избежишь опасных ошибок, которые допустил я. С помощью этой машины ты сможешь стать тем, кем пожелаешь. Но ты должен понять, что не все перемены к лучшему.

  Твой преданный друг

  Габриэль Пемберли".

  Я обратился к "инструкциям" - пятидесяти с лишним страницам аккуратно написанных формул и диаграмм:

  "Пусть x равно ... непроницаемый стержень... Zn (коэффициент B (n*0)) ... пригоден для анализа, или ... сочетанию размера черепа и веса... в среднем (x-ln y)... умножить на четыре 0/ ... низовая группа... была результатом ... коровы... 14 миллионов ... световых средних показателей подъема... нервные зажимы? Нет! Анти-следующий ... в котором быстрое удаление ... N в степени z (позиция B*) ... как я определяю еще один стержень, Q.E.D."

  Я не мог в этом разобраться. Выбросив изобретение из головы, я постарался больше не думать о потрясающих возможностях машины. Более недели спустя я увидел тело, лежащее на столе в морге, и опознал Пемберли. Он пустил пулю в свою измученную голову.

  - А каллиопа? - спросил я.

  - На следующий день после похорон, - сказал хирург, - Пемберли передал ее мне. Лично.

  - Что?

  Мой крик разбудил лорда Саффилда, который тут же снова принялся рассказывать анекдот:

  - Я послал слугу к губернатору с тремя банками варенья и письмом, болван съел одну банку по дороге. Объяснил, что письмо выдало его, и задал ему хорошую трепку. В следующий раз я отправил его с тремя банками варенья и письмом. На этот раз он спрятал письмо за деревом, чтобы никто не увидел, как он ест варенье. В тот раз у меня не хватило духу его отлупить, так я смеялся. Да, кстати...

  Когда его светлость снова заснул, хирург ответил на мой вопрос.

  - Каллиопу к моей двери доставил более молодой и выносливый Пемберли.

  - Я не призрак, - нетерпеливо сказал он. - И если бы ты потрудился прочитать мои инструкции, то понял бы, почему я здесь, на следующий день после собственных похорон. Но не обращай внимания, иди и взгляни на это.

  - Что это?

  - Каллиопа "Начни сначала"! - провозгласил он. Выведя меня на улицу - я был настолько сбит с толку, что отважился выйти в жилете и рубашке без рукавов, - он показал мне фургон, нагруженный огромным количеством стали и латуни.

  Груз действительно чем-то напоминал каллиопу. Но трубы располагались не в обычном порядке, а разветвлялись и изгибались во всех направлениях, соединяясь с различными приспособлениями. Я узнал циферблат часов, кузнечные меха, цепное колесо и ткацкий станок. Регистры были обозначены какими-то непонятными символами.

  Запустив котел и проверив клапан, он сел за клавиатуру, поднял обе руки и прокричал:

  - Да начнется музыка перемен!

  Я больше не мог выносить этого безумия. Мне стало ясно, что этот человек убил старика Пемберли и теперь пытается выдать себя за моего несчастного друга. Я вернулся в дом, чтобы послать за полицией, сказав, что хочу только надеть пальто.

  - Музыка перемен не может ждать, - сказал он и заиграл.

  Мелодия была популярной, но в его аранжировке она была необычайно красивой и пугающей одновременно. Гром... вопль заблудшей души ... звон хрусталя... шуршание свежей пены... Нет, это невозможно передать словами. Я отвлекся.

  Как и у большинства хирургов, у меня на входной двери висит полированная латунная табличка с указанием моего имени и профессии. Когда я уже собирался войти внутрь, меня сбила с толку музыка, и я посмотрел на эту табличку. Я увидел свое собственное испуганное лицо, а позади себя - спину Пемберли, сгорбившегося, как сатана, над клавиатурой.

  Он светился. То есть это был не свет, а какая-то неземная аура. Я мог заглянуть внутрь него и увидеть других людей, свет которых проникал сквозь его кожу и одежду.

  Здесь был молодой Пемберли, работающий над "Паровым цирюльником"; совсем юный, изучающий химию; школьник; младенец. Здесь также был Пемберли - финансист, адвокат, епископ, генерал...

  Отвлекшись, я увидел, что имя на табличке уже было не моим. Фокус снова сместился, и я увидел, что мое лицо уже было не моим собственным, а лицом хирурга Пемберли.

  - Так вот оно как!- закричал я его голосом.

  - Именно так, - холодно сказал он. - Я поживу за твой счет, старина. Надеюсь, ты не возражаешь. - Он выключил каллиопу и зашагал прочь, оставив мне это проклятое приспособление и дважды проклятого человека, которого вы сейчас видите перед собой.

  Мне пришлось прожить жизнь - чрезвычайно успешную жизнь - вместо Пемберли, как Пемберли. Я по-прежнему знаю, кто я такой. У меня сохранились воспоминания, но я осознаю, что в моем теле обитает другая душа, которая питается моими переживаниями. И хотя я знаю, что я настоящий Фотерингейл, разговор об этом кажется настоящим безумием.

  Не знаю, сколько еще жизней присвоил себе Пемберли, но я встречаю себя везде, куда бы ни пошел. Возможно, этот процесс не закончится, пока все человечество не превратится в одну большую, безумную версию его самого. Я могу только надеяться, что до того, как этот день настанет, у меня хватит смелости покончить с собой.

  Поскольку я на самом деле не слышал игру каллиопы, мне показалось, что бедный хирург сошел с ума. Я поделился своим наблюдением с лордом Саффилдом, когда доктор ушел.

  - Сошел с ума? Только не старина Пемберли. Один из лучших врачей в округе, знаете ли. Как я понимаю, претендует на рыцарское звание. Или это какой-то другой Пемберли? Осмелюсь предположить, что двое или трое будут в этом году в наградном списке. Чертовски амбициозное семейство. Всегда встречаешь тех, кто сам пробился наверх. На днях познакомился с судьей Верховного суда по имени Пемберли. Довольно приятный парень, но он нес полную чушь. После двух бокалов портвейна этот парень начал настаивать, будто он кто-то другой! Также употреблял странные слова: "ложный выбор", "место у кормушки"... что-то в этом роде. Забавные парни эти Пемберли, но не сумасшедшие.

  В дальнем конце зала появился слуга, чтобы убрать со столов. Не похож ли он