Пришелец в СССР - Дмитрий Сергеевич Самохин

Бресладская империя все свое существование воевала, так что штрафникам работы всегда хватало. Правда работа эта скоротечная и в отличии от нас контрактников, программа «Последний шанс» им не полагалась. Неудивительно, что наши фермеры с раннего утра до зари, чтобы только не выбиться из графика платежей, горбатились. Так что если кто из кокторцев и попал в Штрафные роты, то на уроках истории нам об этом не говорили. Могу ручаться только, что в моей семье таких лентяев точно не было.

Так что я уже из двенадцатого поколения колонистов. Правда мои родители из зажиточных семей, помимо животноводческой фермы и солидного пая на «Южном секторальном заводе биоконцентратов» нам принадлежало несколько виноградников и свой винодельческий завод, который основал еще мой дед Октавий Флорин.

Когда я был сопливым мальчишкой, только делающим первые шаги на трудовом поприще, завод этот возглавлял мой отец Октавий II, а три моих старших брата работали здесь же в заводоуправлении. Отец хотел, чтобы я начал с самых низов и для начала пристроил меня на животноводческую ферму. Начинать с низов, так уж с самого навоза, так сказать.

Но такой расклад сил мне не нравился. Я не хотел всю свою жизнь крутить хвосты кокторусам, да и вкалывать в поте лица на заводе, перерабатывая туши в мясные полуфабрикаты, из которых потом делали биоконцентраты, мне тоже не нравилось. Уверен, что отец тоже этого не хотел, поэтому рано или поздно взял бы меня на завод. Все-таки делать вино, куда более престижно, чем кокторусов разводить. Но я и к винодельческому делу был изрядно холоден. На заводе итак есть кому работать, пусть мои братья пашут от зари до зари, добиваясь процветания наших торговых марок.

Когда я улетал с планеты, безбилетником пробравшись на рейсовое судно, мой старший брат Шрам как раз заключил контракт на поставку пробной партии вина на центральную планету Северного сектора Империи Падену. Заказ пришел от одного из старейших аристократических родов Падены. Поскольку к делам компании я к этому времени не имел еще отношения, то фамилию заказчика мне никто не сказал. Зато я видел, как Шрам ходил гордый, как пьяный кокторус. Как-никак, но он принес семье несколько сот тысяч империалов. Солидная сумма для нашего захолустья. Отец довольно потирал руки в надежде на то, что наше пойло придется по вкусу местной аристократии и в погоне за экзотикой они засыплют наш завод заказами. Но меня тогда это уже мало волновало.

В общем о своем будущем я задумался очень рано. Но что может скромный парнишка с провинциальной планеты, пусть и из богатой семьи. Хотя о богатстве можно было забыть, ведь моя семья никогда меня не поддержит, а значит доступ к семейным банковским счетам мне будет закрыт. И дальше во всем и всегда я буду вынужден рассчитывать только на себя.

На Кокторе иного будущего у меня не было. Семья никого просто так не отпускает. Значит, мне надо бежать на центральные планеты, где у меня появится возможность зажить другой жизнью. Меня давно волновали космические перелеты. Я грезил ими. Еще со школьной скамьи я воображал себе, как буду летать на большом космическом корабле между планетами. И жизнь моя будет полна подвигов и приключений. Но я себе даже представить не мог с какой стороны хватать удачу за хвост, чтобы она не повернулась ко мне задницей.

Отец рассказывал, что первые переселенцы не от хорошей жизни бежали с центральных планет. У многих были проблемы с законом, а кто-то бежал от позора, изгнанные из родной семьи. По сути, все переселенцы — это отщепенцы, изгои из родного мира. И вот теперь я… сам… добровольно хотел стать таким изгоем. Но я верил, что однажды я вернусь на родную планету героем, капитаном звездных трасс. Наивный мальчишка. И чего мне тогда не сиделось на месте? Перебесился бы с жиру, поуспокоился, да занял бы свое место в семейном бизнесе. Через несколько лет обзавелся бы своей семьей, пошли бы дети, и я дал бы тринадцатую ветвь на семейном древе.

Но я хотел сам распоряжаться своей судьбой. Вот и распорядился, как смог. До звездного капитана не дослужился, но имперским штурмовиком стал, да не из последних. С десяток боевых наград за сражения с идрисами, идрис их всех побери, да моего отца Октавиана, мать его, Второго, который не смог мне вовремя голову на место поставить и не предотвратил мой побег. Сейчас бы я не землю чужой планеты топтал бы, а сидел бы в кресле в рабочем кабинете, курил бы сигары, пил бы изысканное вино, да просматривал бы годовые отчеты о прибыли винодельни.

Я тщательно готовился к побегу. Я начал с откладывания денег, прекрасно понимая, что билет без разрешения Семейного совета мне не купить, а безбилетники, если они без денег и не смогут вовремя всучить нужному человеку взятку, очень быстро оказываются в открытом космосе, потому что так куда проще и не надо лишний рот кормить во время перелета. Накопить денег на перелет, это только легко сказать. У меня ведь не было имперской корпорации, которая могла бы мне дать кредит на переселение. В общем этот процесс занял определенное время. На животноводческой ферме быстро много не заработаешь. Параллельно с накоплением первоначального капитала я стал завсегдатаем портовых кабаков, куда любили захаживать служивые с торговых рейсов. Сколько их прошло перед моими глазами, через наши пьяные застольные беседы за те два года, что я готовился к побегу.

Торговые корабли прилетали на нашу планету с товарами, которые пользовались спросом у нас, а улетали с трюмами, забитыми под самую завязку биоконцентратами для нужд Имперской армии. Простые жители Империи такую пищу не ели. В последствии, в годы моей службы, мне множество раз доводилось открывать банки с биоконцентратами с моей планеты и поглощать их содержимое, и каждый раз я вспоминал родной дом, но каждый раз с разными чувствами. Когда с болью от утраченного, когда со злостью на давно позабытое, а когда и с радостной ностальгией о давно оставленном позади.

Постепенно торговцы привыкли ко мне и стали относиться как к местной достопримечательности. Они стали больше мне доверять, жаловаться на свое начальство и на семью, которую оставили на родной планете, но которая никогда их не принимала такими, какие они были. Как же я их понимал, сочувствовал, поддакивал, в общем втерся в доверие. И