700 дней капитана Хренова. Часть 1 - Алексей Хренов

Двое крупных уродов оживились. Один рванул из-за стола, но не успел. Лёха схватил первого за голову и вдолбил его носом о стол так, что раздался треск. Урод дернулся и завыл. Второй же ударил Лёху под рёбра — как раз туда, куда час назад прилетела полицейская дубинка. Мир взорвался сверхновой звездой в голове Лёхи, и он, то было сил, въехал локтем в лицо второму уроду.

Он бил руками, ногами, бил всё, что шевелилось, бил всё, что не пыталось уже шевелиться, и остановился только тогда, когда в камеру влетели полицейские и снова навели порядок дубинками.

Следующие часы он провёл в карцере — тесном каменном гробу, где сидеть невозможно, стоять больно, а оставалось только упереться коленями в стену и повиснуть, пока сознание само не начинало экономить энергию и уходить в забытьё.

Начало июля 1939 года, Ювелирный дом в центре Александрии.

Тайна Лёхиной честности решилась проще простого — как обычно и бывает, когда судьба решает дать человеку неожиданный подарок.

В одной ювелирной лавке хозяин добродушно сказал:

— Шалом!

— Азохен вей… — автоматически вырвалось у Лёхи.

Хозяин застыл, расплылся в улыбке, обнял Лёху, словно родного, и представился Изей Шниперсоном из Одессы.

— Таки помогу тебе обменять всё! — заявил он. — Всего десять процентов. Ну шо ви таки смотрите, молодой человек, всего три, а! Только для тебя дорогой! Ладно, всего только небольшой гешефт! Иначе Одесса мне этого не простит.

А ещё через полтора часа Лёха сидел у лучшего нотариуса Александрии — уважаемого Соломона Тона. С Дерибасовской. Усы, печать и внушающий доверие бархатный голос — всё было при нём.

За двадцать фунтов и двадцать минут Лёха потряс сознание и Соломона, и Изи, и те, проникшись, помогли создать маленькое чудо.

Лёха, человек из совершенно другого мира — со своими электронными базами, налоговыми кабинетами, регистрами и налоговой полицией — слепил схему отмыва не чуть не хуже борцов за демократию из его будущего.

— Схематоз! — порадовал Лёха своих новоявленных партнёров новоявленным словом.

Он стал младшим партнёром новоиспечённой палестинской фирмы Wash Brothers International ( Братья Отмываловы, партнёров известнейшего ювелирного дома SchnipperSons Intellect Limited) и получил от неё кредитную линию — полторы тысячи фунтов — на открытие их представительства во Франции. Нотариально заверенную, с письмами на открытие, с номинальным директором Изей Шниперсоном, чего только честный человек не сделает, чтобы помочь земляку, а вовсе не ради каких-то жалких десяти фунтов! — с доверенностями и кучей шикарно выглядящей нотариально заверенной бумаги. То, что сама фирма родилась ровно десять минут назад и принадлежала самому Лёхе, — документ благоразумно не упоминал.

Соломон Тон поставил очередную печать, поднял глаза и торжественно произнёс:

— Господин Кокс, теперь теперь я вижу — вы серьёзный предприниматель. Если когда-то решите заняться банковским бизнесом — моё сердце всегда открыто. За недорого. Уверен, Франция полюбит смышлёного русского мальчика из хорошей еврейской семьи!

11 июля 1939 года — цепочка звонков, раздавшихся за три дня до дня независимости в Марселе.

Если бы Лёха узнал, сколько людей и сколько кабинетов за последние несколько часов кричали, звонили, скандалили и спихивали ответственность — он бы не поверил.

** Прокурор Марселя → Финансовая полиция (Direction des Finances Publiques, Marseille) **

— Алло! Это ты? Убери трубку от уха — сейчас будет громко. Твои… мудаки вскрыли сейф в гостинице! Что значит «был сигнал с таможни»? На этой таможне самой клейма негде ставить — каждый второй наживается на чём может, а каждый первый ждёт, когда ему занесут!

Вы украли полмиллиона франков! Что значит, НЕ БРАЛИ⁈ А кто взял⁈ Это ты будешь объяснять репортёрам!

У гражданина Британской империи! За три дня до Дня Республики!

Ты понимаешь, что британцы за меньшее войны объявляли?

Ладно, проверим. Мне рапорт на стол. НЕМЕДЛЕННО.

** Прокурор Марселя → Префект полиции (Préfecture de Police des Bouches-du-Rhône) **

— Месье Префект? Как я не рад вас слышать! Да что вы! Нет, я не кричу — это у меня голос праздничный… заранее.

Сколько? Сколько человек избил этот австралиец?

Шесть⁈ Вам самому то не смешно? Адвокаты будут драться за право его защищать, а вашу голову наша свободная пресса потребует преподнести на прекрасном блюде на следующий день!

Минус рука, две ноги, три носа и один глаз??? Ну не много, не находите⁈

Да мне всё равно, что он козопас из Австралии. Для этих зануд с той стороны канала он — гражданин. И это уже проблема. Вам ещё не звонили из Парижа? А! Ну готовьтесь!

И теперь внимание: ЗАЧЕМ вы сунули его в камеру к уголовникам?

Какие признания? Хотели, чтобы он доказал своё превосходство над местной фауной? Доказал⁈

Да, согласен, тяжкие повреждения, это очень плохо. Но самооборону там рассмотрит любой судья, даже наш!

Да, Буду думать, как закрывать дело.

Если вы хотите дальше работать, эти ваши искалеченные должны срочно вспомнить, что сами упали… толпой и по очереди, на ручку от швабры или не прошли в проем двери. Да мне все равно какой двери!

Перевести австралийца в отдельную камеру. И пусть никто к нему не подходит ближе, чем на расстояние плевка. И медика к нему отправьте.

Сегодня же пришлю своего человека. Да, решим, как оформить бумаги.

Боюсь что только хорошим рестораном вы не отделаетесь! Решим позже.

** Прокурор Марселя → Департамент национальной безопасности