Операция "Янус-1" - Артём Март

стрекот и треск автоматных очередей. Угол крепости, невысокий, и с фронта, и с тыла окруженный насыпью земли и кирпичей, принялся быстро покрываться сколами от ложащихся в него пуль. Каменная крошка отскакивала, промелькивая и исчезая в тяжелом, влажном воздухе, словно искры.

Духи сконцентрировали огонь на нашей стрелковой позиции. Впрочем, мы ее уже меняли — вместе со Стоуном ползли под насыпью, чтобы перебраться к следующей — невысокому остову стены, покоившемуся на обнаженном фундаменте.

Когда мы добрались, у меня было чуть меньше полуминуты, чтобы ужалить приближавшихся противников с неожиданной позиции. Этим я и воспользовался, уничтожив одного духа и легко ранив другого.

Впрочем, душманы очень быстро поняли, что к чему, и разделили огонь. Стали давить как на нашу текущую, так и на старую позиции.

— И какой… — Стоун ойкнул и выругался, когда осколок камня, отколотый пулей, ужалил его в шею, — И какой у нас план, товарищ Селихов? Рано или поздно они зайдут сюда и расстреляют нас вблизи. А погибать смертью храбрых сегодня мне как-то не хочется!

Плотность огня увеличилась настолько, что я пригнул голову, дал короткую очередь вслепую, поверх края стены.

— Стоять, — сказал я, когда опустил автомат и принялся быстро менять магазин.

— Что? — нахмурился Стоун.

— Будем стоять сколько надо. Или сколько сможем.

Американец смотрел на меня не отрывая глаз. Взгляд его сделался серьезным, пронзительным, а еще каким-то несколько удивленным.

Я сунул руку в карман, достал потерянный им «Вальтер». Сунул Стоуну.

Теперь в глазах бывшего специального агента ЦРУ разгорелось настоящее удивление. Удивление, которое он задушил несколько медленнее, чем рассчитывал.

— Мы с тобой в одной лодке, — решил я. — Твои слова, так?

Стоун, казалось, хотел что-то сказать, но только открыл рот. Когда новая очередь пробежала по краю стены, разбрасывая камешки, американец вздрогнул и зажмурился.

— Второй автомат у Алима, — бросил я. — Бери, я прикрою.

Стоун нахмурился, а потом, не сказав ни слова, кивнул.

— Если решишь выкинуть что-нибудь дурное, — сказал я американцу, — ты понимаешь, какие будут последствия.

Бывший специальный агент ЦРУ нахмурился. Поджал губы. В его сосредоточенном, внимательном взгляде я прочел сомнения.

— Давай! Пошел! — крикнул я, а потом поднялся и принялся разряжать автомат в подбиравшихся все ближе душманов.

* * *

Стоун бежал к каменной лестнице в подвал, пригнув голову. Бежал аккуратно, на полусогнутых. Пули то тут, то там свистели над головой.

Когда пуля прошла так близко, что ему показалось, будто он чувствует поток воздуха, что сопровождал ее в полете, Стоун пригнулся еще ниже и чуть было не упал, едва не споткнувшись о собственные ноги. И все же он удержал равновесие.

Бой разворачивался быстро. Быстро и хаотично. Сейчас Селихов один не подпускает повстанцев к руинам, но что будет через полминуты? А через две? Это было известно одному только Богу.

Стоун проделывал все на автомате. Ему казалось, тело само несет его к цели. Казалось, он пригибается, перескакивает ямы и кирпичи без всякого участия собственного разума.

Ведь разум был занят другим.

«Одному мне не уйти, — крутилось в голове у Стоуна. — Сейчас мы в одной лодке. Без Селихова мне никак не выжить».

Стоун даже на мгновение ухмыльнулся, когда подумал о том, как иронично складываются обстоятельства — бывший агент ЦРУ вынужден сотрудничать с советским сотрудником спецслужб, чтобы спасти собственную жизнь. Эта мысль его даже повеселила.

«Все-таки, — подумал он, — у судьбы очень черное чувство юмора».

Автоматы трещали за спиной. Звуки выстрелов раскатывались по горе глухим эхом.

Стоун быстро подскочил ко входу. Торопливо спустился по ступеням, не забыв пригнуть голову, чтобы не стукнуться об остатки фундамента, служившие крышей входу в заваленный подвал.

Внутри, у небольшого, лениво горящего костерка лежал товарищ Селихова.

Стоун не знал, солдат ли это или напарник Селихова. Кто он, этот молодой смуглокожий мужчина, лежавший сейчас в полубреду? Стоун даже поймал себя на мысли, что не помнит, как зовут этого человека.

Боец лежал, укрытый собственным бушлатом и плащ-палаткой. Глаза молодого парня были закрыты. Нет, даже не так. Они были сжаты. На лице солдата отражалась гримаса величайшего напряжения. Величайшей борьбы.

Время казалось Стоуну столь вялотекущим, что он даже заметил, как вздрагивает раненый при каждом особо громком выстреле, раздававшемся где-то снаружи. Вздрагивает не всем телом, а только лицом. Хмурится на миг. На миг сильнее сжимает глаза и губы.

Рядом, у стены стоял автомат раненого. У приклада лежал подсумок с магазинами.

«Мы в одной лодке», — крутилось в голове у бывшего специального агента ЦРУ, когда он сделал шаг в глубину подвала, к автомату.

А потом эта мысль оборвалась, словно нить. Почти тут же в мозгу возникла другая: «А в одной ли?»

Ведь если подумать, сейчас, в суматохе, у Стоуна есть шанс выбраться. Взять автомат, забрать патроны и воду. И тихо скрыться. Попытаться уйти по извилистой тропе. Спуститься по ней на обратную сторону перевала, а там затеряться в пещерах.

«А что потом?» — подумал Стоун.

А потом… Потом можно было попытаться найти кого-то из тех, кто служил под командой Забиуллы, примкнуть к ним и спастись из ущелья.

«Вот она. Возможность, — промелькнула в голове яркая, как вспышка, мысль. — Возможность спастись и…»

— А с другой стороны… — бессознательно пробормотал себе под нос Стоун, беря автомат.

— Что там… — прохрипел вдруг товарищ Селихова.

Стоун внутренне вздрогнул. Обернулся и опустился к парню.

— Что… там происходит? Бой? — хриплым, слабым голосом спросил парень.

— Происходит, мой болезненный друг, ровно то, чего стоило ожидать, — сказал Стоун хмуро. — Нас нашли люди Халим-Бабы.

— Г-де… Саня?

— Ведет с ними бой.

— Ах ты… — несмотря на то, что боец лежал почти без сил, во взгляде его промелькнула суровая ненависть, — Ах ты крыса… Ты хочешь уйти.

Стоун понял, что боец смотрит не на него, а на автомат, что спецагент держит в руках.

— Ты… Ты хочешь забрать оружие и уйти… Подлюка… Хочешь… под шумок…

Лицо Стоуна было серьезным. Будто бы высеченным из гранита. Он не отрывал взгляда от раненого бойца.

— Знай… что я тебе не дам, — солдат попытался подняться на локтях, но у него ничего не вышло, — если надо… Если надо, буду тебя зубами рвать и…

— Тихо, дружище, — Стоун встал и снял автомат с предохранителя. Проверил патрон в патроннике. — Тихо ты. Не кипятись. В этом нет никакой нужды.

* * *

Я расстрелял слишком уж смелого душмана, подобравшегося к руинам метров на десять. Спрятался за укрытием, когда по мне заработало разом два или три автомата. Стоун задерживался.

Я глянул на вход в подвал. Казалось, американец и