Парторг 5 - Михаил Шерр

О готовности к оборонительным или наступательным боям доложил, конечно тоже по телефону командующий Степным военным округом генерал-полковник Конев. Три полноценные полевые армии уже развернулись в тылу наших фронтов и готовы в любой момент принять участие в будущем сражении. Это первый стратегический резерв Ставки, который может задействовать в течении нескольких часов.

Но небольшие сомнения в правильности этого решения всё равно были, и заключались они по большому счёту только в одном: а что, если мы ошиблись, и немцы вдруг решат также занять стратегическую оборону?

Эта мысль в очередной раз пришла в голову товарищу Сталину во время разговора с командующим Воронежским фронтом генералом армии Ватутиным. Николай Фёдорович докладывал о готовности своих войск, и в его голосе звучала уверенность. Но что, если немцы не пойдут в наступление?

«Не хотелось бы», — подумал Сталин и усилием воли прогнал эту мысль. Он снова посмотрел на карту. Нет, немцы ударят. Им нужна победа, им нужен реванш за Сталинград.

Никаких новых решений принято в итоге не было, подтвердили ранее принятое: ждать. И Маршал Жуков тут же убыл на фронт, где он должен будет координировать действия всех фронтов в ходе предстоящего решающего сражения сорок третьего.

Так как никаких новых решений принято не было, то заседание закончилось непривычно рано, ещё до часа ночи. На обычный поздний ужин Сталин в этот раз никого не пригласил, решив в одиночестве решить наконец-то решить ещё один вопрос, не имеющий отношения к предстоящим военным делам.

Сталин медленно прошёлся по кабинету, остановился у карты, прикурил трубку. Дым поднимался к потолку ровными струйками. На карте красными и синими флажками были отмечены позиции наших и немецких войск. Курская дуга выступала на запад, словно огромный балкон.

Он достал из стола трёхнедельной давности доклад из Сталинграда о поездке туда в частном порядке американского представителя и ещё раз внимательно прочитал его.

Генри Эванс, молодой американский мультимиллионер, из чувства благодарности хочет сделать из опытной сельскохозяйственной станции Сталинградской области такое же преуспевающее хозяйство, причём один в один, как его ранчо в Канзасе. Для этого он готов его полностью финансировать из своих личных средств до конца своих дней, организовав для этого из США поставки абсолютно всего: семян, племенных животных и птиц, удобрений, кормов, техники и всего прочего, необходимого для функционирования хозяйства.

Сталин остановился на этом месте. Поставки из США. Бесплатно. На неопределённый срок. Это было щедро.

«Слишком щедро для капиталиста» — подумал Сталин.

Но её причина была ему известна: советский изобретатель нового протеза стопы, который сам в девятнадцать лет стал инвалидом войны. Эта уникальная конструкция, почти в буквальном смысле созданная на коленке в госпитале, вернула Эванса к жизни, причём в полном смысле этого слова, после ампутации стоп в результате полученных ранений.

Этот изобретатель, Хабаров Георгий Васильевич, сейчас работает в горкоме Сталинграда и лично курирует

Но это ещё не всё. Хабаров во время частного визита по этому поводу родственника Эванса попросил о помощи и городу Сталинграду, его возрождающимся институтам и школам. И в Америке создан фонд помощи, который уже начал сбор пожертвований. Первые два самолёта уже прилетели в Москву, привезя школьные тетради и шоколад для детей Сталинграда. А сейчас они собирают деньги на типографию, чтобы в самом Сталинграде начать печатать так необходимые учебники и различные пособия.

Предложения по опытной станции были столь неожиданны и фантастичны, что с трудом верилось в их реальность. Такое на самом деле просто невозможно, создание по сути капиталистического ранчо в Советском Союзе. Американец, капиталист, будет вкладывать свои деньги в советское сельское хозяйство. Бесплатно. Из благодарности.

Но оно было таким щедрым и перспективным, что как от него отказаться? И поэтому Сталин никак не мог принять решение. Три недели доклад лежал в столе, и каждый раз, перечитывая его, Сталин откладывал окончательный ответ. Но сейчас, ещё раз быстро всё прочитав, он принял положительное решение.

Может быть, усталость от ночного заседания Ставки сыграла свою роль. А может быть, известие о первых двух самолётах с гуманитарной помощью. Дети Сталинграда получат тетради и шоколад. Простые американцы, такие же труженики, как и советские люди, собирают деньги для героического города.

Сталин откинулся на спинку кресла, положил трубку на стол, встал и подошёл к окну. За стеклом ночная Москва, затемнённая, почти невидимая. Где-то там, за тысячу километров отсюда, Сталинград поднимается из руин. И там работают люди, которые заслуживают доверия.

Единственной причиной желания побыть в одиночестве при принятии решения, да и само положительное решение на самом деле была личность товарища Андреева.

С Андреевым Сталин знаком давно, они вместе воевали в Гражданскую. Он никогда не терял из виду своего старого товарища, который ни разу не попытался воспользоваться своим знакомством, даже когда в тридцать восьмом сидел на Лубянке.

Сталин это оценил и приказал несколько месяцев назад все-таки вернуть Андреева на руководящую партийную работу вторым секретарём сталинградского горкома. Хабаров у него инструктор горкома и фактический руководитель восстановления города. Этот тандем оказался очень эффективным, и Сталин решил двигать обоих по партийной линии, предполагая, что Андреев сменит Чуянова, а Хабаров, несмотря на свою молодость, возглавит горком партии.

Только личное доверие, и какое-то уважение, испытываемое к ним обоим, Андрееву и Хабарову, сподвигло сегодня всё-таки товарища Сталина принять положительное решение.

Приняв наконец-то решение, Сталин вызвал Поскрёбышева и приказал:

— Вызовите из Сталинграда Андреева. Срочно.

Глава 8

В Москве Андреев оказался в начале десятого. Он был осведомлён о графике работы Сталина и недоумевал, про себя конечно, почему его привезли в столицу так рано. Если это действительно вызов Сталина, а не что-нибудь другое.

На лётном поле его встретили двое молчаливых товарищей в форме, лица бесстрастны, движения чётки и размеренны.

— Товарищ Андреев? — спросил один из них, майор, который является старшим; второй был капитаном.

— Да, — коротко ответил Андреев, и внутри у него похолодело, сильнее забилось сердце.

Почти так же его встречали в тридцать восьмом году. Только тогда на лётном поле он был не один. Тогда рядом стояли ещё несколько человек, и все они потом отправились в одном направлении. Не все вернулись.

— Предъявите, пожалуйста, документы.

Андреев достал из кармана удостоверение и протянул майору. Тот быстро развернул его, внимательно рассмотрел фотографию, сверил данные и бросил цепкий, оценивающий взгляд на Виктора Семёновича. Секундная пауза показалась вечностью. Вернул удостоверение владельцу и произнёс