Двадцать два несчастья. Том 6 - Данияр Саматович Сугралинов

Я нарочно вел себя, мягко говоря, не очень вежливо, потому что хотел вывести ее из себя. Она ведь специально разыграла эту сценку с внезапным появлением Виталика. Чтобы шокировать меня, смутить и затем раскатать, как тесто. Но я в эти игры тоже умею, поэтому сейчас зеркалил ее.

Алиса Олеговна вспыхнула. Но сказать ничего не успела — подошла официантка.

Я сделал заказ, придирчиво выбирая, советуясь и даже немножко капризничая. Алисе Олеговне с Виталиком пришлось сидеть с вежливой миной и терпеливо ждать, когда я изволю прекратить.

Наконец я изволил и перевел лучезарный взгляд на супругов:

— Слушаю вас.

Виталика аж передернуло, и он опять принялся наливаться багрянцем.

Алиса Олеговна незаметно положила ладонь на его руку, успокаивая. Но я заметил.

— Сергей… Сергей Николаевич, — начала она явно отрепетированную речь, аккуратно подбирая выражения, — эти одиннадцать процентов акций, которые я временно передала тебе, нужно вернуть. Причем сегодня.

Я сделал удивленное лицо, слегка изогнув бровь:

— О как! — сказал я и умолк.

Алиса Олеговна немного посидела, буравя меня взглядом, но, так как я не делал больше никаких попыток продолжить разговор или как-то прокомментировать, не выдержала и раздраженно фыркнула:

— Ты не слышал?!

— Слышал, — кивнул я.

— Так что?

— Ничего, — пожал плечами я.

И тут официантка принесла мой суп. Я вежливо поблагодарил и принялся со смаком вкушать, не забывая старательно отламывать кусочки от горячего еще хлебца с укропом, который подали в отдельной корзиночке.

От такой моей наглости у Алисы Олеговны и у Виталика случился когнитивный диссонанс, и они стали похожими на двух изрядно удивленных Пивасиков. Разве что клювами не щелкали.

— Ну каков наглец! — взвился Виталик. — Я ему сейчас ребра пересчитаю!

— Уже пробовали пересчитать, — ухмыльнулся я. — Не вышло.

— Тише! — нахмурилась Алиса Олеговна.

При всей своей теперешней слепоте она понимала, что глупый Виталик хорохорится совсем не в тему, ломая ей игру.

— Виталий, сядь, пожалуйста. Сережа просто ничего не знает. Я ему сейчас все объясню, и он вернет нам наши деньги…

Виталик позволил себя уговорить и сел за столик, надолго припав к бокалу с игристым. Ему явно нужно было успокоить нервишки.

— Понимаешь, Сережа… — слегка замялась Алиса Олеговна, затем вспыхнула и нервно продолжила: — Мы с тобой познакомились в тот момент, когда у нас с супругом вышло некое… недоразумение. И я, как человек эмоциональный, обратилась тогда к тебе за помощью. Я тебе очень, конечно, благодарна за поддержку. Но сейчас ситуация несколько… э… изменилась. И сейчас мы в твоих услугах больше не нуждаемся. Поэтому я прошу тебя, Сережа, верни нам наши акции.

Она уставилась на меня испытующим тяжелым взглядом. Виталик вылупился тоже. От игристого он раскраснелся и сейчас напоминал свирепого раскрасневшегося пекинеса, если бы пекинесы умели краснеть.

Я отложил ложку и с сожалением посмотрел на оставшийся кусочек хлеба.

— Нет, — покачал головой я и принялся за второе.

— Что нет? — не поняла Алиса Олеговна.

Они с Виталиком переглянулись, и она опять положила ему руку на ладонь.

— Нет означает нет, — пояснил я и принялся резать отбивную из оленины.

— В каком смысле? — прошипела Алиса Олеговна. — Ты что себе позволяешь?! Это мои акции! Моя компания! Я ее создала! Я! А не ты! Моя!

— Тише, тише, — укоризненно покачал головой я и попробовал рагу из зеленого горошка. — Не надо кричать, Алиса Олеговна. Это ничего не изменит. Акции я вам не верну.

— Я подам на тебя в суд! — взвизгнула она, и на нас все оглянулись.

А официанты, аж двое, заторопились к столику.

— Виталий, разберись с ними, — устало кивнула Алиса Олеговна на официантов и продолжила шипеть мне в лицо: — Вот ты какой оказался, Епиходов! Мерзкий и алчный тип! Воспользовался моей бедой! Решил нажиться! Ты вор, Епиходов!

— Была бы ты мужиком, я бы тебе в челюсть двинул, — меланхолично заметил я и аккуратно отрезал еще кусочек отбивной, неторопливо прожевал и сказал. — Но раз ты баба, да еще и глупая баба, то объясню популярно. Не хотел при Виталике.

— Объясни, уж будь добр! — фыркнула Алиса Олеговна, проглотив мое нарочное оскорбление про бабу.

— Воровать твои акции я не собираюсь, не переживай, — сказал я и пододвинул к себе тарелочку с ягодами. — Согласно договору, они переданы мне на хранение на один квартал. После этого я обязуюсь их вам вернуть. Кроме одного процента «за работу».

— Я знаю содержание договора! — фыркнула она.

— Ну а раз знаешь, зачем весь этот цирк? — удивился я.

— Мне нужно вернуть мужа в совет директоров! — скривилась Алиса Олеговна.

— Зачем?

— Как зачем? Он мой муж, и он должен быть в совете директоров.

— Быстро же ты его простила, — усмехнулся я, чем вывел Алису Олеговну из себя окончательно.

— Не твое дело!

— Мое! — рявкнул я и только сейчас посмотрел ей прямо в глаза. — Ты мой друг и глупая баба, которая так влюбилась, что не видит дальше своего носа. Ты уверена, что это не план Николь вернуть деньги?

Глаза у Алисы Олеговны чуть не вылезли из орбит, она захлебнулась воздухом и не нашлась, что ответить.

— Я все понимаю, Алисочка, — сказал я с легкими грустными укоризненными нотками в голосе. — Лебединая песня, большая любовь, супруг-шалунишка приполз на коленях вымаливать прощение, красиво ухаживал, читал стихи, раскаивался. Может, даже всплакнул разочек. Что там еще? Цветы дарил. И ты потекла. Ну так воркуйте, никто тебе не мешает. Завела зверушку — так играйся себе на здоровье. Но в совет директоров-то его зачем? Я твои деньги не возьму, не беспокойся. А когда означенный в договоре срок пройдет — все верну. Но не раньше. А за это время станет понятно, он реально приполз посыпать голову пеплом, или же это Николь все разыграла. Так что даже не проси. Спасибо за обед!

Я отложил салфетку. Встал и вышел из ресторана. Оставив ошеломленную Алису Олеговну переваривать мои слова. За обед я, кстати, не заплатил. Раз пригласила, пусть сама платит.

Да, вот такой я мерзкий и мстительный. Ну а раз все так вышло, то и про инвестиции