Любовь и зомби - Ксения Александровна Комарова

– Отпусти, – попросила Вика. – Попробую сама.

Она съёжилась от боли и захромала по коридору. Не прошло и пары минут, как их догнал Илья.

– Загнал на кухню и запер! – сказал он, лопаясь от гордости. – Рычали будь здоров. Один, которого ты капустой облил и свёклой закидал, капец агрессивный. И глаза мутные. А другой совсем слабенький. Сразу пошёл, куда надо.

– Я их знаю, – сказал Вадик, помолчав. – Они с соседней улицы. Братья.

– Почему тогда новости не смотрят? Отбились от стаи? – спросила Вика.

– Нет, – ответил Вадик. – Они оба в детстве переболели чем-то и теперь глухие.

Илья сказал, что Вадику с Викой нужно найти остальных и рассказать про парочку зомби из кухни. А пока они будут хромать к директорскому кабинету, он сбегает в душевую за своими вещами и телефоном.

– А толку от него, связи же нет, – сказал Вадик, имея в виду «опять ты выпендриваешься, человек-паук недоделанный».

– Сейчас нет, потом будет.

– Вместе пойдём, – Вика не хотела расставаться, с Ильёй спокойнее. – А душевая подождёт.

– Слушайте, я заколебался в галошах, – разозлился Илья. – Хотя бы переобуться надо, пока есть возможность. Но если Владик со мной обувью поменяется…

– Я Вадик! И у меня размер не тот.

– Что и требовалось доказать, – широко улыбнулся Илья.

Он снисходительно похлопал Вадика по плечу, развернулся и припустил по коридору. На бегу, не оборачиваясь, вскинул руку и показал два пальца латинской буквой «V». Победа. Виктория. На что это он намекает? Вика почувствовала, как шею обдало жаром, и сразу одёрнула себя – он просто изображает киногероя. Просто. Ведь даже не посмотрел. Хотя она и не ждала нежных прощальных взглядов, не хватало ещё.

Вика тихо вздохнула. Вадик тоже. Вид у него был раздражённый:

– Обопрись на меня.

Он подставил Вике локоть, они побрели в сторону актового зала. И чем ближе подходили, тем громче становились голоса дикторов, выкрикивающих новости катастроф:

Массовое пищевое отравление!

Столкновение военных кораблей!

Наводнение!

Вадик оставил Вику в коридоре, а сам бросился в актовый зал, чтобы позвать сисадмина Валеру к директору.

Взрыв в торговом центре!

Вике показалось, что его не было много часов, и всё это время в её уши вливался яд.

Крушение авиалайнера!

Это невыносимо, ещё немного и её начнёт рвать желчью.

Пожар на нефтяной платформе!

Вика потихоньку заковыляла прочь, держась за стену.

Обрушение несущих конструкций в крупнейшем аквапарке!

Масштабная утечка газа!

Вооружённые стычки мигрантов!

– Эй, подожди, ты куда без меня?

Вадик догнал её и взял за руку. Вика неосознанно стиснула его холодные влажные пальцы.

– Как это можно слушать? Просто кошмар! Как Валера выдерживает?

– У него наушники. Сидит себе, за зомбами приглядывает и новости записывает под свою музыку.

– Зачем?

– А вдруг трансляция закончится? Он тогда запись поставит, чтобы эти не разбежались.

– А-а-а, умно.

– Сказал: кое-что доделает и тоже придёт. И бабушки с ним.

– Хорошо.

Больше говорить было не о чем. И не очень-то хотелось. На первый этаж спустились в молчании, и молчание это было неуютным, подавленным. Вика сделала вид, что ей просто необходимо подтянуть джинсы, и отняла руку. Вадик сделал вид, что не заметил её смущения, и будто машинально сунул опустевшую ладонь в карман. И оба подумали об Илье.

Сон в руку

Прекрасный кореец говорит: хорошие были котлеты, жалко, что закончились. Я рассказываю ему про потоп и крыс, но он перебивает:

– Иди в землю!

– За котлетами? – удивляюсь я. – Они в земле?

– Дурочка, – говорит он. – Какая же ты дурочка…

В кабинете кричали. Мамай Саныч, лже-Серафим и охранник Антон Щепа выдвинули полированный директорский стол на середину комнаты, обсели его с трёх сторон, развернули ватман, набросали на нём план местности и теперь стучали кулаками и брызгали слюной. «А я говорю: по кривой надо до железки, там переезд и трасса!», «Всё равно не пройдём, упрёмся башкой в воздух, я проверял!», «А если по реке, а?», «Да сколько вам объяснять?!», «Погоди!», «Сам погоди!», «Рисуй сюда! Правее! А теперь влево и полукруг!» На столе и на полу кучами лежали листы бумаги. Директор Ольга Павловна, сгорбившись, стояла у окна и смотрела вдаль. Вика привалилась к стене и медленно по ней сползла на пол. Вадик запрыгал вокруг стола, пытаясь привлечь внимание.

– Ну чего тебе? – отвлёкся от чертежа Мамай Саныч. – Пожевать принесли? Перекусим, и можно выдвигаться.

– Куда выдвигаться? – растерялся Вадик.

– Куда надо. Давай.

– Что?

– Еду! Вы же за ней в столовку ходили!

И тогда Вадик рассказал про двух зомби, но это никого не заинтересовало. Только директриса сдавленно охала, когда он расписывал разрушения в столовой. А лже-Серафим и Антон даже головы от бумаг не подняли. Вика сказала про гранулы. Директриса испуганно прикрыла рот ладошкой, блеснули разноцветные камни в её перстнях. Мамай Саныч пожал плечами:

– И что?

– Ну как же?! Отрава! – возмутился Вадик.

– Всего одна кастрюля и такие последствия? – пробормотал лже-Серафим. – Сомнительно.

– Отвлекаемся, – охранник Антон зыркнул на Вадика. – Игру в детский сад сами это… играйте, время не ждёт, понимать надо.

– Нет, это вы не понимаете… – начала Вика. Но тут в кабинет ворвались бабушки, которые буквально внесли Валеру, и Викин голос затерялся в их причитаниях и жалобах.

Бабушки возмущались омерзительными новостями и требовали что-то с этим срочно сделать. Потому что несчастные люди в актовом зале страдают. Потому что такие новости любое живое существо оставят без последних мозгов, надежды и будущего. Да, здесь что-то нехорошее произошло, люди стали непонятно себя вести, стали примитивными. Но это не значит, что над ними можно издеваться! Нет! Нет, им не нравится! Просто вот эти крики с экрана и главное, эта гадкая музыка заставки – парам-пам-пам-тыдыщ! – действуют как наркотик. И хотя в мире много ужасного, нельзя говорить и думать только об этом. Нельзя! Потому что есть и другие новости. Про искусство, про научные открытия, про добрые поступки, про любовь, про котиков в конце концов! Они существуют! И они тоже очень важные! Вот, например, волонтёры в Индии на той неделе высадили более восьмидесяти миллионов деревьев!

Тут Алина пошевелилась в своём ковре и тихо застонала.

– Так, секундочку, – насторожилась бабушка Вики и громко сказала, что российские врачи успешно провели первую в мире операцию по одновременной пересадке лёгких и печени.

Алина улыбнулась, не открывая глаз. Верочка подхватила: благодаря жертвователям со всего мира жители нескольких африканских стран получили годовой запас пшеницы. Алина пробормотала