Станционные хлопоты сударыни-попаданки - Ри Даль

— В самом деле? На первый взгляд, вы абсолютно здоровы, — заметил Гавриил Модестович.

— Обманчив внешний облик порой, — пробормотал Толбузин. — Впрочем, я как раз направлялся на станцию. Вы, полагаю, также идёте туда?

— Я только что оттуда. И в данный момент хотел бы поговорить с Пелагеей Константиновной.

— О чём же?

Вяземский смерил его сухим твёрдым взором, и только тогда Фёдор хоть немного вернулся к реальности.

— Впрочем, это не моё дело, — быстро сообразил он. — Разрешите отклонятся.

— Всего доброго.

— И вам, князь. До свидания, Пелагея.

— До свидания, Фёдор, — ответила я с огромным облегчением.

— И до вечера, — подчеркнул он, только после этого наконец ушёл.

— Как же вы вовремя подоспели, — выдохнула я, когда Толбузин уже оказался на достаточно удалении. — Не знаю, как вас и благодарить, Гавриил Модестович.

— Не стоит благодарностей, Пелагея Константиновна. Я действительно пытался разыскать Фёдора и с высокой долей вероятности предположил, что он должен ошиваться где-то близ вашего дома. Так и случилось.

— Здесь ещё кое-кто ошивается, — тихо пробормотала я и постаралась незаметно оглянуться, но так, чтобы Вяземский понял намёк.

Глава 25.

Князь уловил нечто подозрительное в моих словах и поведении, однако не торопился с выводами.

— О чём вы говорите, Пелагея Константиновна? — он обернулся, слишком резко и заметно, оттого тень моментально пропала из виду. — Я никого не вижу.

— Потому что не наблюдаете столько, сколько я, — пояснила торопливо и взяла инспектора под локоть. — Идёмте.

— Но ваш дом в другой стороне, — попытался возразить Вяземский.

— Я знаю. Но я хочу, чтобы вы убедились в серьёзности моих заключений.

— Я в них и не сомневался. Но, позвольте, что сейчас не так?..

— Идёмте, — потянула его за собой уже настойчивее. Князь поддался и послушно зашагал под руку за мной. А я тихо продолжила: — С самого утра кто-то следует за мной по пятам.

— Кто? — Гавриил Модестович снова глянул через плечо.

— Не оборачивайтесь, — одёрнула его. — Иначе спугнёте. Я хочу, чтобы он пошёл за нами.

— Он? — переспросил инспектор. — Так о ком же речь?

— Я не разглядела, — шёпотом ответила я.

— А что ему нужно?

— В том-то и дело, что мне сие неведомо. Но очень бы хотелось знать. Сначала я решила, что это Фёдор увязался.

— А он и увязался, — шутливо заметил инспектор.

Я только скривилась:

— Да, но он как раз и не думает прятаться. А мой преследователь бредёт неотступно, но старается не показываться на глаза. Один раз я его почти засекла, но в тот момент у меня имела иная проблема в лице Толбузина.

— И куда же мы идём теперь? — князь стал серьёзен и больше не улыбался.

— Куда-нибудь, лишь бы выманить негодника.

— Минутку, — Вяземский резко остановился и повернулся ко мне. Он поднёс руку к моему лицу, и я замерла. — У вас тут прядь выбилась.

От неожиданности я даже дар речи потеряла, когда Гавриил Модестович невзначай поправил мне волосы. На несколько секунд я просто решилась дара речи. Инспектор смотрел мне в глаза, в которых я не могла прочесть ни единой эмоции, однако движения его были предельно осторожны, хотя и не совсем однозначны.

— Ч..что вы делаете?.. — проговорила, еле ворочая языком.

— Доверяюсь периферическому зрению.

— Что?

Мягкая улыбка скользнула по губам князя. Он ответил спокойно и тихо:

— Вы совершенно правы. За нами «хвост».

Мне потребовалось с полминуты, чтобы прийти в себя и осознать, о чём он толкует.

— Значит, выдели?

Он коротко кивнул и вновь выставил локоть со словами:

— У меня есть идея, куда его можно заманить.

Мы двинулись по улице чуть быстрее. Я мысленно отругала себя за странные и непростительные реакции на действия Вяземского. Проделай тоже самое Толбузин, и гадать бы не пришлось, а ответ прилетел бы ему мгновенно в виде пощёчины. Однако Гавриил Модестович, полагаю, и в мыслях не имел меня смущать. Это была всего лишь уловка, чтобы незаметно понаблюдать за преследователем и убедиться, что я не брежу.

Мы прошли до конца улицы и свернули в один из переулков. Дорога постепенно сужалась между домами, мы шли к железнодорожным путям, и скоро строения должны были оборваться — я знала этот район, как свои пять пальцев и догадалась наконец, чего добивается Вяземский: он намеревался обхитрить нашего соглядатая и прижать его там, где сложнее всего будет укрыться.

— У вас нет ощущения, что мы с вами попали в какой-то увлекательный роман? — спросила я по дороге, улыбнувшись собственным мыслям.

Гавриил Модестович смерил меня настороженным взглядом:

— У меня есть ощущение, что вы можете оказаться в опасности, и меня это совсем не радует.

— Но в таком случае опасность может грозить и вам.

— По крайней мере, меня пока не преследуют навязчивые ухажёры.

Мне захотелось и рассмеяться, и наругаться. В сущности, ничего смешного не происходило, но, видимо, адреналин, разгоравшийся в крови, придавал мне смелости и бодрости. И я совсем не испытывала страха, хотя Вяземский был прав — наличие таких незримых спутников обычно не сулит ничего хорошего.

— Сюда, — скомандовал инспектор и опять свернул, в уже другой проулок.

На секунду мне представилось, что князь пытается заманить в ловушку не столько преследователя, сколько меня. И мне снова пришлось отчитать себя за неподобающие мысли.

Чтобы отвлечься, попутно спросила:

— Он ещё идёт за нами?

— Кажется, да, — ответил Вяземский. Он сбавил шаг и выбрал ещё одно внезапное направление, после чего вновь затормозил без предупреждения. — Стойте здесь, — шепнул князь. — Не двигайтесь, Пелагея Константиновна.

Я на всякий случай ещё и дышать перестала. Гавриил Модестович прижал меня к стене своим могучим телом, отчего по всей моей коже разбежались мурашки. Мы всё ещё играем в детективов или это уже другая игра?..

Инспектор чуть наклонился, словно бы для поцелуя. Не слишком романтичное место для такого действия, но достаточно укромное, чтобы произошло это без свидетелей. Я успела как-то совершенно позабыть, что свидетель всё-таки есть, и очень вероятно, сейчас видит нас или, по крайней мере, знает, где мы.

Но в следующую секунду Вяземский наклонился