Беглец. Бегство в СССР. Часть 1 - Влад Радин

Но девушка ничего не ответив мне, перескочила на следующий валун, затем на другой и вот уже я с трудом различал её фигуру в окружающей нас густой темноте, южной ночи.

Я уже совсем потерял её из виду как вдруг до меня донёсся вскрик, а потом голос Бируты:

— Андрей! Помоги мне!

Чертыхнувшись я полез на валуны. Как видно с девушкой случилось, что то чрезвычайное раз понадобилась моя помощь.

Мои опасения оправдались. Оказывается левая нога Бируты провалилась в узкую щель между двумя валунами и как она не старалась она не могла освободится из этой западни. Ко всему прочему по её словам нога как — то очень неудачно подвернулась и теперь попытки освободить её сопровождались просто на просто невыносимой болью.

Мне пришлось изрядно попотеть прежде чем удалось освободить левую ногу Бируты из этого каменного зажима. Но на этом наши проблемы не закончились. Как только девушка попробовала наступить на свою освобождённую ногу, как она сразу же ойкнула и едва ли не в полный голос выругалась по латышски.

— Что больно? — спросил я у неё.

— Ступить не могу. Боюсь, что левая нога всё.

— Эх говорил я тебе! А ты не послушалась. Но ладно, что уж теперь. Давай опирайся на меня и пошли по — тихоньку.

Кое как мы доковыляли до пляжа. Там Бирута села на усыпанную галькой землю и попыталась рассмотреть повреждённую ногу. Впрочем сделать это из за отсутствия освещения было очень затруднительно.

— Она, соскользнула с валуна, да ещё как — то очень не удачно подвернулась при этом,- жаловалась она мне,- чёрт! — и она ойкнула, попытавшись опереться на травмированную конечность.

— Идти, самостоятельно, как я посмотрю, ты вряд ли сможешь,- произнёс я озабоченным тоном.

— Подожди, я попробую, Ой! Ой! Ой!- каждая попытка Бируты опереться на левую ногу неизменно сопровождалась новыми вскриками. В конце, концов она прекратила их и сев на землю сказала мне:

— Давай посидим и подождём. Может быть минут через десять мне станет по легче.

* * *

Однако и через десять минут моей спутнице легче не стало. Похоже, что с её ногой случилось, что — то серьёзное. Сильная боль не давала ей ни какой возможности опираться на неё при ходьбе. В конце, концов Бирута села на землю, вытянув повреждённую ногу и затейливо выругавшись по — латышски произнесла:

— Всё. Идти я не могу. Осталось попытаться добраться до дома ползком. Или прыгая на одной ноге. И, какой чёрт понёс меня на эти проклятые валуны!

— Ну сделанного не воротишь, а скакать на одной ноге, равно как и ползти тебе всё же не придётся. Думаю, что с моей помощью тебе всё же удастся избежать вариантов подобного рода.

Опираясь на меня Бирута всё же сумела дойти до места нашего ночлега. Когда мы оказались в её комнате, она доковыляла кое как до своей кровати, села на неё с и стала рассматривать свою травмированную ногу, я тоже подошёл по ближе и всмотрелся в неё. Вид пострадавшей ступни мне как -то не понравился. Она уже здорово отекла и судя по всему любое прикосновение к ней причиняло девушке сильную боль.

— Ну вот! — плачущим голосом произнесла Бирута,- не дай Бог, перелом. Что я тогда буду делать? Это называется съездила отдохнуть к морю.

— Главное не надо только так страшно ругаться по латышски,- сказал я в ответ,- я конечно не понимаю слов, что ты произносишь, но мне почему то кажется, что они очень страшные. А насчёт твоей ноги, дай — как я посмотрю.

— Ты, что врач? — с недоверием в голосе спросила меня Бирута.

— Нет,что ты даже не фельдшер. Да, что там фельдшер. Даже и не медбрат.

— Тогда, что ты будешь смотреть? Тут специалист нужен. Придется мне утром вместо пляжа, ползти в больницу. Ещё не известно, как мне это удастся!

— Ну насчёт завтра, не беспокойся. Неужели, тебя бросят одну? Ползти тебе никуда не придётся. В крайнем случае раздобудем машину и отвезём тебя куда надо. А ногу свою всё таки дай.

Я сел рядом с девушкой, взял её ступню в свои ладони и не сильно нажал на неё. В ответ раздалось ойканье и какое то непонятное мне латышское слово.

— Ой, Андрей, извини! Это у меня нечаянно вырвалось!

— Не извиняйся. Во — первых, мне понятно твоё состояние, а во — вторых, я совершенно не знаю латышского языка. Ни единого слова.

Вид ступни мне сильно не понравился. Она отекла и судя по всему дела с ней обстояли достаточно серьёзно. Я закрыл глаза и сосредоточился, стараясь представить себе, то, что как бы формирую внутри себя сгусток энергии. Как только я почувствовал, что мне удалось сформировать его, я сразу же в начале тонкой, а потом всё более и более расширяющейся струйкой стал направлять её в ступню Бируты, которую всё это время держал в своих ладонях.

В начале я ничего не ощущал, но затем почувствовал всё усиливающиеся покалывание в кончиках своих пальцев. В этот момент до меня донёсся встревоженный голос Бируты:

— Андрей! Алло, Андрей! Что ты делаешь?

Я никак не ответил на этот её вопрос продолжая держать в своих ладонях её ступню. Я подал свой голос, лишь тогда, когда почувствовал, что Бирута пытается мягко вырвать свою ступню из моих рук.

— Не шевелись!

Спустя несколько минут я уже сам выпустил её ногу из своих рук и открыв глаза ( первое, что я увидел было лицо девушки, на котором было написано сильное недоумение) сказал Бируте:

— Ну ка давай попробуй опусти свою ногу на пол.

Бирута всё с таким же недоумевающим выражением лица, последовала моему совету и опустила ногу на пол. Затем она полностью встала с постели и сделала пару шагов, опираясь в том числе и на повреждённую ступню.

— Ой! Не больно! Вернее, почти не больно! А как ты сделал это? Ты что, как его — экстрасенс?

— Ты сегодня поосторожней опирайся на эту ступню, — сказал в ответ ей я,- а лучше вообще ложись спать. А завтра утром видно будет. Что боли стало по меньше — это конечно хорошо. Только вот отёк никуда не делся. Так, что вполне возможно, что тебе придётся завтра к