Риелтор от бога - Сергей Жуков

class="p1">Вот так. Без улыбок, без лишних поклонов, без какого-либо подобострастия. Слишком просто. Слишком уверенно. Так говорят не тогда, когда хотят понравиться, а когда что-то замышляют. Я слишком часто видел подобное выражение лица во время сделок, когда моих клиентов пытались как следует налюбить. Впрочем, сейчас я был не в том положении, чтобы воротить нос и отказываться от подобных предложений из-за моей подозрительности.

Комната оказалась просторной, чистой и с настоящими кроватями, а не соломой на полу. И моё чутьё все громче говорило о том, что что-то не так.

— Это подозрительно, — тихо сказал я, закрывая за нами дверь.

— Что именно? — удивился Леон.

— Всё, — ответил я. — Бесплатная лучшая комната. Ни одного лишнего вопроса. Ни одного косого взгляда. Никакого страха или ненависти к нам.

— А что мы им такого сделали, чтобы нас бояться или не любить? — искренне удивился Леон.

— Мы — ничего, — пожал я плечами. — Но такое уважительное отношение к стражникам… Обычно стражников либо бояться, либо ненавидят, но уж точно не обожают. Всё слишком просто, а в мире ничего не бывает слишком просто.

Уж я-то это знал как никто другой.

— Ариель, ну скажи ему, чтобы прекратил портить такой замечательный вечер, — вдруг обратился Леон к девушке.

Я уже приготовился услышать очередную язвительную фразочку, но девушка была непривычно серьёзна:

— Да, это очень странно. Обычно за пять минут разговора я слышу как минимум несколько сальностей в свой адрес, а этот тавернщик вёл себя так, словно перед ним стояла обычная деревенская баба.

Я посмотрел на неё внимательнее. Многие наверняка приняли бы эти слова за обычную женскую обиду: мол, кто-то посмел не признать её красоту и не пускать слюни при виде прекрасной девицы. Но я слишком хорошо видел людей, чтобы не заметить: Ариель, как и я, чуяла неладное. И от этого я проникался к ней неким уважением.

Леон же фыркнул, закатил глаза и махнул на нас рукой:

— Ну и сидите тогда тут, а я пойду проверю качество местного эля. В интересах службы, разумеется.

— Угу, службы алкоголизма, — пробормотал я, закрывая за ним дверь.

Была уже глубокая ночь, но я не мог сомкнуть глаз. Тишина в коридоре была какой-то неестественной, неправильной. Её нарушал лишь храп налакавшегося эля Леона, который даже не смог дойти до своей кровати и уснул прямо посреди комнаты в своих ненаглядных золотых доспехах.

И тут, между затяжными всхрапываниями лжестражника на полу, мой слух уловил едва заметный скрип половицы за дверью. А затем раздался аккуратный щелчок замка и шорох медленно закрывающегося засова.

Я резко открыл глаза и вскочил с кровати. До меня только сейчас дошло. Запах. Это был вовсе не камин. В воздухе отчётливо тянуло гарью.

* * *

Тавернщик спустился по скрипучей лестнице в сырой полутёмный подвал, держа в руке свечу. Её огонь нервно плясал по неровным каменным стенам и короткими вспышками выхватывал из темноты старые бочки, мешки с мукой и узкую лавку, на которой сидел молодой парень в дорожной одежде.

У него был холодный, умный взгляд голубых глаз, слишком жёсткий для человека его возраста.

Тавернщик поставил свечу на грубо сколоченный стол и коротко доложил:

— Они пришли.

Парень поднял голову:

— Сколько?

— Трое. Двое в доспехах королевской стражи. И красивая девушка, — сухо ответил мужчина.

Услышав это, Генрих слегка прищурился:

— Красивая девушка со стражниками?

— Да, причём очень подозрительная, — сухо ответил тавернщик. — Ведёт себя так, словно умнее всех. Так что-либо очередная дура, считающая себя сильно умной, либо действительно очень умна и мне не нравится ни один из вариантов.

Наследник медленно поднялся с лавки:

— Доспехи настоящие?

— С виду — да, — хмыкнул тавернщик.

— С виду… — тихо повторил Генрих. — С виду и стража была верна моему отцу.

Повисла короткая тишина. Было слышно, как тихо потрескивает фитиль свечи.

— Они спрашивали о чём-то конкретном? — продолжил он.

— Нет, якобы искали жильё. Говорили осторожно, смотрели слишком внимательно. Один из них всё время оценивал помещение, как перед штурмом. Второй болтливый. Третий… вернее третья — наблюдала и почти не открывала рта, — тавернщик словно читал отчёт. — Мне это не нравится. Вам надо уходить, вероятно они узнали об этом месте.

Генрих согласно кивнул:

— Думаю ты прав, если люди приходят случайно, они ведут себя иначе.

Тавернщик стоял ровно, почти по-военному, заложив руки за спину. В нём не было страха — только настороженность человека, который не верит в подобные совпадения.

— Я могу отправить их по ложному следу, — сказал он спокойно. — Дать понять, что вы уехали.

— Нет, — спокойно ответил Генрих. — Если они пришли именно сюда, значит знают обо мне. Полумеры тут не помогут.

Тавернщик молчал. Он и сам понимал, что наследник прав.

— Отец жив, — тихо сказал Генрих. — И только я знаю, где он скрывается и как его найти. Если меня схватят, заговорщики рано или поздно доберутся до него. Я не могу позволить им сделать это.

Тавернщик чуть наклонил голову:

— Что прикажете?

Наследник посмотрел ему прямо в глаза:

— Запри их в комнате пока они будут спать и подожги таверну.

Ни один мускул не дрогнул на лице тавернщика. Только пальцы чуть сильнее сжались за спиной.

— Вместе с домом? — уточнил он.

— Пожар — обычное дело в этих местах. Сухая крыша, свеча опрокинулась… Одним словом — несчастный случай, — с ледяным спокойствием произнёс наследник. — Ну а если это действительно обычные стражники…

— Значит, они выбрали неудачное время и место для ночлега, — безэмоционально кивнул тавернщик.

Он принял приказ Генриха сомнений и угрызений совести. Его единственной целью и миссией была защита наследника в случае угрозы и сейчас был именно подобная ситуация.

Старый вояка был верным цепным псом короля Алгора Шестого. Его непокорный характер и непризнание военной иерархии не позволили сделать карьеру среди золотых доспехов, вместо этого наградив его целой россыпью врагов. Но Альгор хорошо относился к нему, именно поэтому дал ему новую жизнь вдали от столичных интриг и суеты. Король подарил Варусу эту таверну и отдал один единственный приказ: ждать и быть готовым, что однажды здесь появится сам Георг или его сын — Генрих. И если это произойдёт — сделать всё что потребуется, чтобы защитить их.

Генрих тем