Нико Вайсхаммер - Сергей Извольский

себя прошу, за Луну — она хорошая девочка, пусть и вздорная, просто не понимает пока что происходит. Пожалуйста, я действительно готова делать все, что вы скажете… — понизила женщина голос до шепота, опустив взгляд.

Я вдруг успокаивающе погладил ее по голове — машинально жест получился, даже не думал этого делать. Арина еще более поникла, а я, глядя на опущенную голову, размышлял о ее стремительном падении. Еще вчера ее сиятельство княгиня, поднявшаяся над сотнями миллионов сограждан, а сегодня обычная гражданка с непомерными долгами, за которыми только банкротство и социальная отработка. Другое дело, что Арина не глупа и, унижаясь сейчас, прекрасно понимает: если я их брошу, падение будет гораздо глубже.

Дело даже не в деньгах — исчезнет стена, за которой она может спрятаться от насмешек и поползновений. Тем более кто знает, какие у нее здесь еще есть недоброжелатели? — кучи под стенами не просто так появились, а женщин из МФЦ в роли подобных мстительниц я представить просто не могу, они все же нормальные, пусть и затаили обиду на бывшую подругу.

— Арина, я пока не собирался вас бросать. Если вы уверены в своей просьбе, я могу задержаться дольше, чем на две недели. Но помните, что своих желаний нужно остерегаться, — с этими словами я сильнее запустил руку женщине в волосы, заставляя ее поднять взгляд. — У меня ведь в кармане контейнер, за которым так или иначе придут — и может так случиться, что в это время вам было бы лучше находиться как можно дальше от меня.

— Если будут искать вас, придут и ко мне.

— Ничего страшного с вами не случится. Расскажете все как было, ничего не утаивая, вы ведь даже не видели его открытым, все на словах. Но возможно, кстати, никто и не придет — если посылка принадлежит клану и была личным гешефтом только вашего мужа. Посмотрим.

— Кхм-кхм, — раздалось от двери.

Обернувшись одновременно с Ариной, мы увидели Луну в дверном проеме. Девушка выглядела обескураженно — ну да, Арина передо мной на коленях, а я ее за голову держу. Сверкнув глазами, Луна убежала наверх с перекошенным лицом — Арина поднялась было, собираясь догонять, но я ее попридержал.

— Сейчас установлю на заднем дворе летний душ, после посплю несколько часов, чего и вам советую. К девяти вечера прошу вас с Луной быть готовыми и одетыми для светского приема.

— Куда мы пойдем?

— К местному владыке, засвидетельствовать почтение.

Если я собираюсь задержаться в Моршанске больше двух недель, не нанести визит местному князю будет неуважением. Кроме того, если уж собрался задержаться, необходимо определяться с работой — деньги нужны. Вот только как их зарабатывать, я понятия не имею. Диплом есть, может, тренером в школу пойти? — подумал я, тут же усмехнувшись глупости идеи. Почему-то при этом я рассматривал свои руки с мозолями. Откуда у меня мозоли? А это нетрудовые, понял я, разглядывая одну из них на первой фаланге указательного пальца, характерную для фехтовальщиков. Но ведь с ублюдками князя я спарринговал всегда в латных перчатках…

Вновь нарастающим поездом прозвучал в голове гул, взорвалась боль под бровями, и со стоном опускаясь на стул, чередой калейдоскопа я увидел десятки кровавых образов. Антураж, обстановка, лица жертв — все разное, но действие повторялось раз за разом, и раз за разом я бил серебряным кинжалом. Но главное в картинках памяти — это руки; мои руки, а не убитого темного охотника Николая Раскалова, это все лично мои жертвы.

Вспышка памяти ушла, а я вздохнул полной грудью, вновь в состоянии приятной легкости и с новыми знаниями. Значит, не только посылки я разносил по ночным клубам Петербурга, а находясь под действием препаратов или же управляемый чужой волей, выполнял и другую грязную работу. Причем, судя по перекошенным лицам жертв и антуражу воспоминаний, ликвидировал я тех, кто злоупотреблял кровью, переступая границы.

Немногочисленный клан Львовых занимался активной торговлей запрещенными веществами. И теперь полностью понятно, как и откуда налажен этот поток и откуда появлялось как грязное, так и чистое сырье для разносимых мною по красным клубам Петербурга препаратов. Еще понятно, почему это делал именно я — чтобы для меня были открыты все двери, давая возможность прийти вот так с серебряным кинжалом на рассвете ко вконец упоровшимся в своей кровавой жажде клиентам.

Вопрос остался только в том, за что именно Третье отделение закрыло князя и почему не арестовали меня. Ладно, ответ так или иначе получу — когда кто-то придет за прототипом. Конкретно эту проблему решить я никак не могу, здесь только ждать, а пока нужно сосредоточиться на насущном. Итак, работа — что я умею?

Убивать. Я хорошо умею убивать, — на фоне размышлений мелькнула неожиданная мысль. Вот только пристегнуть это умение к необходимости заработать деньги будет не проще, чем мой никому не нужный диплом тренера.

Тогда что? Только Железная лига — принял я решение, с этим к князю Моршанскому и пойдем.

Глава 8

Арину с Луной я ожидал сидя на капоте Мустанга и рассматривая панораму реки, окрашенную в багрянец закатным солнцем. Поспать практически не получилось — вроде только взялся за домашние дела, тут поправить, тут подстучать, а уже солнце клонится к закату. Когда встал выбор — разобраться с Винкельманном, или все же поспать часик, выбрал второе, плюнув на все и оставив кланового поверенного в багажнике. Несмотря на недолгий сон, усталость уходить не хотела, так что заливал в себя вторую кружку крепкого несладкого кофе.

Как раз с последним глотком скрипнула входная дверь, и с опозданием на две минуты на пороге появились женщины. Слегка раздраженный, я посмотрел на них, думая какую шпильку ввернуть, но тут же забыл об опоздании — эстетическое наслаждение того стоило, выглядели обе великолепно. Темноволосая Арина в черном, пепельноволосая Луна в светлом, непохожи как день и ночь. Не зная, даже не догадаешься, что мать и дочь.

Луна оделась с вызовом обществу — светло-голубое платье в облипку, собранные в высокий хвост волосы, белоснежные кроссовки на высокой подошве. Вот только на фоне матери она даже в своем выразительном наряде терялась — Арина утратила титул, но не красоту и грацию. Высокие каблуки, короткое черное платье, перчатки до локтей, уложенные в прическу волосы придерживает ободок с сеточкой-вуалью, сквозь которую видны подведенные арабскими стрелками глаза; но самое главное губы — алые, влажно блестящие и