Зажмурься и прыгай - Юлия Стешенко

— Здорово. Ты так хорошо разбираешься в физике! Я, конечно, могу задачки решать и всякое такое… Но эту лабораторную я бы завалила.

— Да ладно, — смутился Лесь и тут же мысленно пнул себя за это нелепое смущение. — Нихрена я в физике не разбираюсь. Просто умею вещи чинить.

— Но это ведь и есть физика, — логично возразила Гурская. — Настоящая физика, а не формулы в тетрадке.

Кажется, она всерьез вознамерилась выставить Леся героем и теперь уверенно двигалась к цели. Упорно и настойчиво, так же, как зарабатывала свои бесконечные пятерки.

Интересно, с чего бы это?

Лесь оторвал взгляд от тарелки, куда до этого упорно таращился. Гурская сидела напротив, красивая, как с картинки, и дружелюбно улыбалась. Если бы на месте Леся был, скажем, дылда Хасс… Хотя нет. У Гурской все-таки есть вкус. Не Хасс — допустим, Богуцкий… Если бы Гурская так пялилась на Богуцкого, Лесь подумал бы, что она флиртует.

Вот только Богуцкого тут не было. А насчет себя Лесь никаких иллюзий не имел. Рост средний, внешность третьесортная, да еще и шмотки, словно из Социального фонда. Так что же на самом деле этой красотке надо?

С другой стороны… Вчера они довольно мило общались в кафешке. Гурская оказалась не так уж и нудной, Богуцкий почти не выпендривался, и Лесь даже увлекся, рассказал несколько дурацких историй про чокнутых автовладельцев. Гурская смеялась.

Может, она просто хочет продолжить общение?

Лесь украдкой поглядел на нее — такую хорошенькую, такую чистенькую. Как кукла в витрине магазина. Потом поглядел на собственные обтрепанные манжеты, из которых уже торчали нитки.

Нет. Нужно быть реалистом.

— У тебя что-нибудь поломалось? — высказал самое очевидное предположение Лесь.

— Что? — удивленно округлила голубые глазища Гурская.

— Я спрашиваю — у тебя что-нибудь поломалось? Починить нужно? Приноси, я посмотрю. Бесплатно, — на всякий случай уточнил Лесь. Вообще-то такие услуги он обычно оказывал за деньги, а заплатить Гурская явно могла… Но черт побери. Почему бы не сделать приятное красотке.

— Нет. Ничего не поломалось, — удивленно нахмурилась Гурская. — Но спасибо за предложение. Очень мило с твоей стороны.

«А чего тогда ты пришла?» — хотел было спросить Лесь, но вовремя захлопнул пасть. Потому что звучал этот вопрос как предложение свалить из-за стола нахрен, а прогонять Гурскую Лесь не собирался.

Хотя, возможно, стоило бы. Для ее же собственного блага.

— О, Ясенька! Вот ты где! — сладко пропела подкравшаяся сзади Рузя. За ней толпились девчонки из свиты, заранее подхихикивающие, хотя ничего забавного пока не происходило.

— Да, я здесь. А что? — Гурская попыталась изобразить небрежное равнодушие, но получилось хреново. Она явно понимала, что сейчас произойдет, и совершенно этому не радовалась. Но и отступать не собиралась.

— Ничего. Приятно видеть, что ты нашла компанию по вкусу, — улыбка у Рузи была такой ядовитой, что ей можно было клопов морить. — Это правильно. Моя мама всегда повторяет, что люди должны держаться подобных себе.

Гурская вспыхнула, бросила беспомощный взгляд на Леся — и рот у него открылся сам по себе. Открылся и произнес:

— Именно поэтому ты у папаши в зоомагазине зависаешь? Поближе к крысам держишься?

Лесь тут же прикусил язык, мысленно пнув себя за неуместный порыв, но уже было поздно. До этой фразы Рузя могла позубоскалить и отвалить, сцедив на присутствующих избыток желчи. Но теперь… Теперь это была война.

Рузя все еще улыбалась, но зеленые глаза смотрели яростно и твердо. Она ненавидела бизнес своего отца, ненавидела возиться с животными — но еще больше ненавидела, когда кто-то на это указывал пальцем. Отец королевы не может торговать черепашками и хомячками.

Отец королевы должен торговать как минимум бриллиантами.

— Вот как… — медленно протянула Рузя, окидывая Леся взглядом мясника, собирающегося воткнуть в тушу нож. — Крысы, Нейман, очень милые, умные и преданные животные. Хотя откуда тебе знать… Ты же их, наверное, ешь.

Девчонки за спиной Рузи взорвались хохотом, и Лесь почувствовал, как у него наливаются жаром уши. Если бы он сидел один — просто послал бы гребаную Рузю в задницу. Но здесь была Гурская, и в ее присутствии обычная дурацкая шутка сработала, как пощечина.

— Милые и умные? — выгнул бровь Лесь. — Не знаю… Глядя на тебя, так не скажешь.

— Можно подумать, ты в этом разбираешься, — тут же парировала Рузя. — Ты, Нейман, больше по алкашам специалист. Веселенькая у вас, должно быть семейка… Даже мамочка не выдержала и сбежала. Бедная женщина… Как она, наверное, с вами намучилась.

Лесь застыл, сжимая в кулаке ложку, как рукоять ножа. Лицо пылало, во рту было сухо, а в голове крутилась только одна мысль: не ударить. Не врезать гребаной курице здесь и сейчас, потому что потом будет директор, будет звонок в мастерскую, а итогом — беседа с отцом.

Не врезать.

Господи, только не врезать.

— А что это у вас тут происходит?

Збышек Богуцкий возник ниоткуда. Просто раздвинул стайку девчонок, словно ледокол — северные льды, поставил поднос и опустился на стул. За столом тут же стало тесно, как в трамвае. Огромный Богуцкий занял место, вытеснив из него воздух — а вместе с воздухом вытеснил и Рузю.

— Збышек? Ты… тут? — Рузя вложила в этот короткий вопрос все свое безграничное удивление.

— Ну да. Я тут. Еле вас нашел, — Богуцкий, обернувшись, сверкнул белоснежной улыбкой. — Зря вы в этот угол забились. Тут, конечно, уютно, но стол крохотный. Ладно, неважно. Нейман, помнишь, мы с тобой вчера насчет той темы договаривались… Рузенька, ты что-то хотела? — Богуцкий обернулся к Рузе так, словно только что о ней вспомнил. И Рузя — великая и ужасная Рузя — покраснела.

— Но, Збышек… Это же… — она осеклась, нахмурилась и замолчала.

— У нас игра в субботу с «Веложскими львами». Ты придешь? — Богуцкий улыбался Рузе так, словно ситуация была самой естественной из возможных.

— Я? Да, конечно…

— Будешь за меня болеть? — голос Богуцкого наполнился такими бархатными обертонами, что Лесю стало неловко. А Рузя вдруг порозовела щеками.

— Да, конечно. Я ваша фанатка!

— Спасибо. Первый мяч я заброшу в корзину для тебя, — Богуцкий подмигнул Рузе и тут же посерьезнел. — Рузенька, может, оставишь нас? Нужно одну темку с друзьями перетереть…

Рузя, только что пропустившая двоечку из подмигивания и улыбки, соображала туго, но на слове «друзья» вытаращила глаза. Не сказав ни слова, она кивнула, послушно развернулась и пошла прочь.

— Спасибо, Рузя! Ты лучшая! — крикнул ей в спину Богуцкий. И тут же, без паузы, повернулся к Лесю. — Что эта сучка от вас хотела?

Пока ошеломленный Лесь