Метрополия. Разведка боем - Николай Андреев

Как же Пол мечтал вернуться туда. Хотя бы на час. В последний раз окинуть взором зеленые склоны гор. Увы… В этой жизни не суждено. Душа покинула бренное тело наемника. Остекленевшие зрачки смотрели куда-то вверх, в бездну космоса. Держа оружие наготове, парашютисты обступили труп землянина.

Крис пришел в себя от сильной перегрузки. Грудь была сжата, словно тисками, легкие никак не могли вздохнуть, кровь в голове пульсировала. Набирая скорость и вращаясь, спасательная капсула стремительно приближалась к Маоре. Сжав зубы, Саттон схватился за штурвал, пытаясь выровнять машину и перевести ее в горизонтальный полет. Усилия пилота увенчались успехом только, когда он запустил двигатель. В считанные минуты запас топлива иссяк. О выходе в космос не могло идти и речи.

До ледяной поверхности осталось меньше семисот метров. Постоянно маневрируя, землянин выбирал наиболее подходящее место для посадки. Тем не менее, она получилась довольно жесткой. От удара капсулу сильно тряхнуло. Признаться честно, Крис уже попрощался с жизнью. Пластиковый колпак от вибрации и тряски покрылся сеткой трещин. Штурвала машина больше не слушалась. Зацепив торос, аппарат начал вращаться. Саттон абсолютно потерял ориентацию во времени и пространстве. Резкий толчок и капсула остановилась.

Землянин попытался выбраться из машины. Сделать это оказалось непросто. Замок колпака заклинил, а бортовая аппаратура отказала. Крис повернулся к сержанту. Парень не двигался. Достав бластер, Саттон несколько раз ударил рукоятью по защелке. Система герметизации не поддалась. Пришлось «оживлять» пульт управления. Землянин промучился не меньше десяти минут. На вопросы Криса раненый аланец не отвечал.

Наконец, раздалось слабое шипение, и колпак медленно поднялся. В лицо сразу ударил холодный ветер. Смяв боковые подкрылки, летальный аппарат стоял, уткнувшись в ледяную глыбу. На снегу был отчетливо виден след от днища капсулы. Машина катилась по поверхности не меньше полукилометра.

Слегка покачиваясь, Саттон вылез наружу. Руки и ноги мгновенно окоченели.

Землянин склонился к сержанту и проверил пульс на сонной артерии. Увы, подтвердились самые мрачные предположения. Бедняга не вынес перегрузок и умер еще в полете. Тяжело вздохнув, Крис направился к торосу.

Подъем на вершину отнял много времени и сил. Но куда больше деморализовал Саттона окружающий пейзаж. Бескрайняя ледяная пустыня. В такой одежде человек не продержится здесь и пару часов. Землянину ничего не оставалось, как вернуться к капсуле. Это единственное укрытие от мороза и пронизывающего до костей ветра. Попытка самостоятельно добраться до реакторной установки приведет лишь к гибели.

Крис сел в кресло разбитой машины и плотно закрыл колпак. Наступила приятная блаженная тишина. С ужасом Саттон смотрел на посиневшие пальцы. Он находился за пределами летательного аппарата каких-то пять минут. Тело до сих пор вздрагивало от холода.

На всякий случай землянин проверил сигнальную аппаратуру. От ее надежной работы сейчас зависит жизнь Криса. Впрочем, особых иллюзий капитан не питал. Сквозь плотный огонь космических станций спасателям не пробиться. Если операция по захвату реакторов не увенчается успехом, судьба Саттона решена. Энергии на обогрев капсулы хватит от силы на сутки.

Расстегнув китель, землянин достал из внутреннего кармана голографическую карточку жены и ребенка. Закусив губу от бессилия, Крис смахнул со щеки предательски набежавшую слезу. Узнает ли когда-нибудь Николь, как он погиб? Более глупой и обидой ситуации не придумаешь.

Неожиданно Саттона захлестнула странная леденящая душу волна. Сердце сжалось от боли. Жадно хватая воздух ртом, землянин тревожно озирался по сторонам. На мгновение свет в глазах померк. И только теперь Крис понял, что произошло. Не сдерживая себя, мужчина закричал. Беда не приходит одна.

Обхватив голову руками, капитан выл от злости и отчаяния. Минуту назад он потерял друга. Кого точно, Саттон не знал, но это и неважно. Старуха-Смерть не ведает жалости. Быть может, ему самому осталось жить лишь несколько часов.

Барак, где велись переговоры враждующих планет, выглядел кошмарно. В дальней стене зияли огромные проломы, потолок обсыпался, на полу валялись куски штукатурки, разбитая мебель, мертвые тела солдат. Маорские штурмовики неторопливо, внимательно осматривали каждый труп. Вскоре появились санитары. Кронг и раненые десантницы стояли неподвижно. Опускать поднятые вверх руки они опасались. На улице отчетливо слышалась интенсивная стрельба. Бой был в самом разгаре. Группа колонистов попыталась напасть на взвод охраны с тыла, но наткнулась на упорное сопротивление.

— Лицом к стене! — громко прокричал какой-то лейтенант. — Широко расставить ноги!

Белла не стала спорить и послушно выполнила приказ. Солдаты бесцеремонно обыскали пленных женщин. Одна из раненых девушек застонала от боли.

— Она нуждается в помощи, — вымолвила тасконка, обернувшись к маорцам.

— Молчать! — с ненавистью прорычал офицер. Сзади послышались тяжелые уверенные шаги. Человек остановился и произнес:

— Я хочу посмотреть на этих красоток! Штурмовики тотчас схватили Кронг за плечи и развернули лицом к начальнику. Белла сразу узнала голос мужчины. Перед ней, заложив руки за спину, стоял генерал Вайлейн. Уста маорца расплылись в презрительной ухмылке.

— Мне очень жаль, что наши переговоры закончились столь печально, — сказал генерал. — У них не было ни малейшей перспективы. Теперь война неизбежна. Надеюсь, Союз планет проявит твердость и начнет вторжение. Мы готовы к встрече незваных гостей.

— Откуда в вас столько жестокости? — спросила тасконка. — Оглянитесь вокруг. Ради чего погибли эти люди? Ради вашего высокомерного тщеславия? Маора получит достойный ответ за вероломное нападение на мирную делегацию. Тысячи, миллионы солдат сгорят в адском пламени пожара. А затем придут горги. Они не будут так добры.

— Глупые сказки, — сказал Вайлейн. — Получив по заслугам, Алан и Таскона отступят. Моя планета еще, как минимум, на двести лет сохранит свободу и независимость.

— Бессмысленный спор, — обреченно покачала головой Кронг. — Вы меня не слышите. В сложившейся ситуации я прошу высшее руководство Маоры соблюдать конвенцию о правах военнопленных. Многим десантникам необходима срочная медицинская помощь…

— Хочу напомнить, что мы не заключали с Союзом никаких договоров, — заметил офицер.

— Но надеюсь, слово милосердие вам известно! — воскликнула Белла.

— О, да, — улыбнулся генерал. — Если бедняга страдает и мучается, пуля, выпущенная ему в лоб, без сомнения, станет актом милосердия. Остановить разгоряченных боем солдат так трудно. Они мстят врагу за погибших друзей. Их гнев справедлив и оправдан.

— Вы — сумасшедший маньяк! — невольно вырвалось у тасконки.

— Возможно, — Вайлейн очень спокойно отреагировал на оскорбление. — Проявление жалости на войне — непозволительная роскошь. И, тем не менее, я сохраню пленникам жизнь. Нет, вовсе не из сострадания. После победы над аланом и Тасконой мы устроим показательный судебный процесс. Кроме того, люди — неплохой товар. Будем обменивать вас на продовольствие, оружие, технологии. Весьма выгодная сделка…

Маорец откровенно издевался над Кронг. С нескрываемым наслаждением офицер наблюдал за ее бессильной яростью.