Летний снег - DtPrince

Деревень, безымянный мастер придумал, как усилить мощь своего клана напрямую, и вместо штучных, специализированных печатей стал распространять сильно упрощённые, которые, при должной сноровке и умению с кистью, могли скопировать обычные бойцы. План этот, как рассказывала мне Мадока, с треском провалился, так как их враги быстро смекнули что к чему, и вскоре сами пользовались этими новыми фуин.

Сейчас я отрабатывал как раз одну из таких.

Моя кисть плыла по миниатюрному листку быстро, с уверенностью. Сначала формулы сверху и снизу. Затем «контуры», создававшие своими нижними линиями псевдо-круг. И, наконец, кандзи, означавшее «взрыв» в центре.

— Ты уложился в полминуты, — с гордостью сказала она, мягко положив мне руку на плечо.

— Это всё еще гораздо медленней вас, Мадока-сан, — ответил я, покраснев.

— А ещё в два раза быстрей моей собственной скорости после двух лет обучения, — посмеиваясь, ответила она. — У тебя всё впереди. Глядишь, когда-нибудь и до уровня Узумаки доберёшься.

— Вы часто их упоминали, — заметил я. — Неужели разница настолько большая?

— Как между домом из дерева и домом из кирпича, — усмехнулась она. — Все печати Узумаки были особенными. Более сильными, более сложными, более качественными. И это не говоря о их техниках запечатывания Хвостатых и Ключе.

— Что за Ключ? — я спросил заинтересованно. Я никогда раньше не слышал ни о чём таком.

— Это давнишняя легенда… Если верить ей, то Узушио сделало скачок в прогрессе познания печатей на десятки, если не сотни лет вперёд. Чушь, если спросишь меня — если у них получился такой прорыв, почему их смогли вырезать? Но я думаю, что что-то они и вправду узнали. Что-то настолько ценное, что привлекло на их головы союз трёх Великих Деревень. Я рассказывала тебе о том, чем всё закончилось.

— И у вас есть идеи, что это могла быть за ценность?

Мадока замешкалась.

— Высокая регенерация. Бессмертие. Что-то такое. Достаточно ценное, но не дающее мгновенных преимуществ в разрушающей силе.

Моё сердце пропустило удар.

— Бессмертие? Это возможно?

— Кто знает? Я — нет. Техники продления жизни существуют, это правда. Но бессмертие? — она покачала головой, затем посмотрела на меня с легкой, грустной насмешкой. — Тебя всё ещё гложит страх смерти? А я думала, что ты уже избавился от него. Все мы умрём рано или поздно, Хаку-чан. Таков закон жизни. Всё, что рождено, когда-нибудь умрёт.

Я посмотрел ей в глаза.

— Это ложь. Рано или поздно, но человечество победит смерть. Но я не рассчитываю на них. Я найду способ сделать это и сам, — сказал я.

Я не умру.

Мадока хотела что-то сказать, но промолчала. Она глянула далёким взглядом на моё творение, вздохнула и вытащила откуда-то маленький свиток.

— Я думала отдать это тебе чуть позже… Но и сейчас вполне сойдет.

Я заметил, что она передала его мне в руки аккуратно, с какой-то атмосферой торжественности. Стараясь не повредить хрупкого вида бумагу, я развернул его. Внутри оказалась длинная печать с необычным узором. Структура была нестандартной, с многими нитями формул, переплетавшимися в странные фигуры, без классического центра.

— Мой шедевр, — пояснила Мадока с тихой гордостью. — Мой секрет. Нанеси такую на тело, и ты сможешь выжить и вылечиться без медицинской помощи даже после самых тяжёлых ранений.

Я поражённо уставился на свиток в своих руках.

— Но вы же сказали…

— К сожалению, это не полноценная «регенерация в печати», — улыбнулась она печально. — Она не даёт пользователю умереть от тяжёлых ран, но и лечит его на протяжении целых дней. И всё это время она поглощает чакру для поддержания своей работы. Пока она на тебе, запасы энергии восстановить невозможно. Я назвала её «Печать последнего шанса», потому что в этом её функция. Дать шанс сбежать, уползти, выжить.

Это звучало очень похоже на подобие печати Цунаде, если я правильно помнил. Но…

— Но разве для чего-то такого не требуются медицинские знания? — спросил я вслух.

— За кого ты меня считаешь? — негодующе воскликнула Мадока, но тут же засмеялась. — Я и правда не медик, хоть и знаю основы. Печать работает исключительно на усилении биологически благоприятных свойств чакры. Годами я шлифовала её до нынешнего состояния, но я так и не смогла превратить её во что-то большее…

— Всё равно, это потрясающе! Но… — я неуверенно остановился. — Ничего, что вы отдаёте его мне? Ведь я только новичок и…

— Ты мой ученик, — отрезала она, сложив руки на груди. — И знаешь уже достаточно, чтобы я могла её тебе доверить. Не оскорбляй меня отказом.

* * *

Я видел сон.

Ледяная пещера с несколькими, уходящими в чёрноту туннелями окружала меня. Я повернулся в сторону того, что показался мне правильным, и пошёл. Я почувствовал легкий ветер.

Краем уха я услышал странный, далекий звук, приглушенный расстоянием.

Я шёл, и тьма расступалась предо мной. В бликах льда я видел бесформенные лица и знакомые образы, но они быстро выветривались из памяти. Ветер напевал до боли знакомую мелодию, но моё сознание не могло определить, весёлая она была, или печальная.

Я шёл, и бирюзовые блики становились ярче, живее. Тьма убегала всё дальше. Звук становился всё громче.

Я шёл, и наконец увидел перед собой…

Я проснулся с вытянутой вверх рукой и учащённым дыханием. Тяжело выдохнув, я расслабился и откинулся назад на кровать. Провёл рукой по лбу — мокрый от пота. Чёрт, опять то же самое.

Опять тот же сон.

В последние дни я начал видеть повторяющийся сон. Даже в прошлой жизни это было бы из ряда вон выходящим событием, в этом же мире такая закономерность была жирным намёком. Я был уверен, что эти сны были как-то связаны с моим улучшенным геномом.

Но каждый раз я просыпался прежде, чем доходил до конца туннеля. Мне казалось, что вот в этот раз у меня наконец-то может получиться, но… Нет.

Но я был определенно ближе, чем раньше.

День шёл как обычно. Физические тренировки, каллиграфия, печати вечером. Мадока как раз показывала мне пример, когда я заметил что-то неладное.

— Мадока-сан? А… У вас угол неверный…

— Да? — рассеяно спросила она. — Прости, не заметила.

Меня прошиб холодный пот. Я никогда ещё не видел её в таком невнимательном состоянии.

— Что-то случилось? — спросил я тревожно.

— А? Что ты, что ты, всё хорошо, Хаку-чан, — ответила она, подобравшись. — Просто новости плохие получила сегодня. Нет, с Забузой-куном всё в порядке, не волнуйся, — поспешила добавить она, увидев что-то на моём лице.

Я облегчённо выдохнул, но тревожность всё ещё оставалась во мне. Что же такого она могла узнать?

* * *

— Зачем ты позволил ему уйти? Может,