Физрук по понятиям - Евгений Анатольевич Попов

облупленный потолок, я вдруг вспомнил, как в юности мы с Лёхой на сборах стояли в планке по три минуты, и тренер ещё орал, что мы «расслабились, как медузы». Эх, были времена.

— Ничего, — сказал я потолку. — Вернём былое. И не такое возвращали.

Я продолжил: пресс, подъёмы ног, скручивания. Мышцы горели, пот заливал глаза, но я не останавливался.

Через полчаса я, мокрый и выжатый, сидел на полу и переводил дух. Пора было собираться в аптеку и магазин. Колено под компрессом немного утихло, но ходить всё равно приходилось, припадая на правую ногу. Приняв душ, я натянул ветровку, сунул в карман телефон и бумажник и вышел.

Улица встретила меня ярким сентябрьским солнцем и прохладным ветерком. Воскресенье, народу немного. Я хромал по тротуару, мысленно прокладывая маршрут: сначала аптека на углу, потом знакомый мне супермаркет через дорогу. За спиной было тихо, но где-то на уровне инстинктов, выработанных годами жизни в криминале, я почувствовал: что-то не так.

Я не оборачивался. Просто перешёл на другую сторону улицы, якобы чтобы зайти в аптеку, и в витрине поймал отражение. Метрах в двадцати позади, делая вид, что разговаривает по телефону, шёл парень — невысокий, коренастый, в тёмной куртке и джинсах. Он не смотрел на меня прямо, но его траектория повторяла мою, как приклеенная.

— Хвост, — пробормотал я под нос. — Шрам, сука, прислал.

Я вошёл в аптеку. Фармацевт — девушка с ярким макияжем и бейджиком «Анжела» — подняла на меня глаза от телефона.

— Что желаете?

— Мазь от ушибов. Чтоб жгло по-настоящему. У вас есть такая, как «Финалгон» в старые добрые времена?

Анжела хлопнула накладными ресницами.

— «Финалгон» есть. А ещё могу предложить «Вольтарен», «Найз», «Кетонал». Вам в какой форме — гель, крем или спрей?

— Давай гель, — я махнул рукой. — И бинт эластичный, самый дешёвый.

Она пробила покупки. Я расплатился с важным видом картой, победно поглядывая на аптекаршу, а выходя из аптеки, снова поймал отражение в стекле. Хвост стоял у газетного киоска и делал вид, что рассматривает журналы. Я хмыкнул и двинулся к супермаркету.

В магазине я решил не светиться и быстро набрать самое необходимое: хлеб, яйца, молоко, пару банок консервов. На этот раз с кассой самообслуживания я справился почти уверенно, только один раз затупил, когда экран спросил: «Купить пакет за 5 рублей?». Стоящая сзади бабулька в берете не выдержала:

— Молодой человек, вы в этом веке живёте или как? Нажмите на картинку пакета!

Я оплатил, схватил пакет и вышел. Хвост ждал меня на улице, теперь уже не скрываясь. Он стоял, прислонившись к столбу, и смотрел прямо на меня. Я сделал вид, что не заметил, и похромал в сторону дома, но не свернул в свой двор, а прошёл дальше, в узкий проулок между пятиэтажками. Там, за гаражами, было пустынно и глухо — идеальное место для разговора.

Я завернул за угол, поставил пакет на землю, присел за ржавым гаражным боксом и стал ждать. Через минуту послышались осторожные шаги. Хвост зашёл в проулок, озираясь, и не увидел меня. Я дал ему пройти мимо, а потом вышел из-за гаража и негромко окликнул:

— Заблудился, гадёныш?

Парень вздрогнул и резко обернулся. В руке у него блеснул нож — складной, с коротким лезвием, какими обычно колбасу режут в походе. Он выставил его перед собой, но держал неуверенно, как человек, который видел боевики, но никогда не дрался по-настоящему.

— Слышь, дядя, — процедил он, стараясь придать голосу угрозы, — ты бы шёл своей дорогой. А то порежу.

Парень нервно сглотнул. Я видел, как у него подрагивает рука с ножом. Сопляк. Наверняка Шрам его подписал «попугать физрука», а он уже напридумывал себе героических сцен. Сейчас бы ему в кино сниматься, а не по проулкам с ножиком бегать.

— Ты, пацан, главное не ссы, — сказал я почти ласково. — Я тебя бить не буду. Просто побазарим по-мужски. Опусти железку, пока сам не порезался.

Он не ожидал такой реакции и на секунду замешкался. Этого мне хватило. Я сделал шаг вперёд, левой рукой перехватил его кисть с ножом, вывернул вниз и наружу — приём простой, но эффективный. Нож выпал, звякнув об асфальт. Парень вскрикнул и попытался ударить меня правой, но я ушёл в сторону, дёрнул его за захваченную руку вниз, и он, потеряв равновесие, рухнул на колени. Я тут же надавил ему на локоть болевым.

Классика.

— Ууу, пусти! — взвыл он. — Руку сломаешь!

— Не сломаю, — спокойно ответил я. — Если будешь отвечать чётко и без вранья. А начнёшь юлить — сделаю так, что ты этой рукой месяц даже ложку держать не сможешь. Усёк?

— Усёк, усёк! — зачастил он, брызгая слюной.

— Кто послал? — спросил я тихо, наклоняясь к его уху. — Шрам?

— Да! Да, Шрам! Он сказал проследить за физруком из третьей школы, узнать, где живёт, с кем общается, припугнуть. Всё, больше ничего!

— А про понедельник что говорил?

— Говорил, что сам приедет, разберётся, а сегодня типа понервировать этого кента со школы надо. Мне больше ничего не сказал, честное слово!

— К директору школы кого-то послали?

— Нет, над ним все ржут, он постоянно уже полгода с фонариком по парку патрулирует, но еще никого не поймал… Шраму не понравилось, что ты к нему присоединился. Ай, больнооо!..

Я ослабил хватку, но не отпустил.

— Слушай сюда, пацан. Ты сейчас встаёшь, отряхиваешься и идёшь к своему Шраму. Передашь ему слово в слово: «Физрук готов к разговору. В понедельник, в парке, у старого дуба, в семь вечера. Один на один. Без стволов и ножей. Побазарим по понятиям». Запомнил?

— Запомнил, — прохрипел он.

— Повтори.

Он повторил, запинаясь. Я отпустил его руку, подобрал с асфальта нож, сложил и сунул в карман своей ветровки.

— Нож твой останется у меня. Как сувенир.

Парень кивнул, как болванчик, и припустил прочь. Я проводил его взглядом, сунул нож в карман и подобрал пакет с продуктами. Колено ныло нещадно, но на душе было спокойно. Первый раунд за нами.

Дома я первым делом сменил компресс — намазал колено купленным гелем, туго забинтовал. Потом сел на диван, достал телефон и набрал Косарева.

— Сергей Алексеич, привет. Тут хвост от Шрама приходил. Я с ним поговорил, передал приглашение на завтра. В семь вечера, у дуба.