Двадцать два несчастья – 5 - Данияр Саматович Сугралинов

так как дорог вокруг вилось несколько и все грунтовые, то на какую сворачивать, было решительно непонятно. В какой-то момент я приметил дерево с покореженной верхушкой и решил ориентироваться на него. Надо запомнить, на какую из четырех дорог сворачивать.

Мы проехали дальше, и Геннадий спросил:

— А вы к нам надолго?

— Да можно на ты, — сказал я. — Мы же ровесники.

— Но вы же доктор, — удивился он.

— Ну и что, — засмеялся я. — Я демократичный доктор.

Увидев непонимание в глазах Геннадия, пояснил:

— Народный.

— А, народный, земский, что ли?

— Ну да, — кивнул я. Взаимопонимание было восстановлено. — А надолго ли… Ну, пока посмотрю. Долго, недолго — как получится. Но как минимум месяца два точно проработаю.

— А че так мало? — расстроился Геннадий. — Ну, я думал, что мы будем вместе на рыбалку ездить. И на охоту. У нас своя компания, все интеллигентные люди. Даже сын почтарки с нами.

— Это Игорек, что ли? — спросил я.

— Ну да, конечно.

Я сдержал усмешку. Помнил я этого «интеллигентного» Игорька, но комментировать не стал.

— Да не знаю, как получится. Ставки-то нет, сейчас я врача заменяю, а вот когда он выйдет с больничного, скорее всего, мне придется в другом месте искать работу.

— Это-то да, — вздохнул Геннадий. — Казанцев скоро выйдет. Они с Наташкой сперва хотели ехать в Кисловодск, но она потом посмотрела, что путевка дорогая, ему-то дают бесплатно, а ей придется свои деньги тратить, и, в общем, решили сэкономить. Поэтому сюда они вернутся где-то через месяц.

— Ну а как же без санатория? — огорчился я. Все-таки я рассчитывал, что какое-то время хирурга не будет. — Санаторий обязательно нужен, особенно если сложные переломы были, здоровье надо поправить, тем более после операции под наркозом.

— Ой, сейчас санаторий — это деньги на ветер, — фыркнул Геннадий.

— Понимаешь, Гена, курс в санатории надо проходить раз в полгода. Теперь такие времена наступили, что, если хочешь дольше прожить здоровым, требуется профилактика. А полноценно ее можно получить только в стационаре санатория. Идеально — курс на шестнадцать–восемнадцать дней. После тридцати пяти лет это делать надо регулярно. Организм потом скажет спасибо.

— И че в этом санатории делать?

— Лечебные процедуры, вот что. То, что в обычной жизни получить сложно.

— Эт какие например? — скептически хмыкнул он.

— Я всегда рекомендую следующие процедуры: массаж — это точно помогает, озонотерапию внутривенно или лазер в вену — для крови полезно, иглотерапию или иглорефлексотерапию по Горячкину — снимает боли и спазмы, ванны дают общее расслабление и укрепляют иммунитет, можно всякие физио вроде лазера или магнита. Еще нужно пить минеральную воду из бювета три раза перед едой за полчаса — обмен веществ регулирует. Также хорошо брать подводный душ-массаж — мощный лимфодренаж, грязи обязательно — для суставов и связок. Ну и по желанию косметолог и тому подобное.

— Да зачем нам куда-то ехать в санаторий? — внимательно выслушав меня, белозубо улыбнулся Геннадий. — У нас вон санаторий старый уже хоть почти не работает, но мы все равно туда ходим и кое-какие процедуры получаем. Да и вода там своя есть, минеральная, и грязь очень хорошая. У нас вообще очень хорошая грязь, наша, местная. Такая же, говорят, только где-то там, в Баден-Бадене есть. Ты был в Баден-Бадене?

Я в Баден-Бадене был, но еще в той, прошлой жизни. Говорить об этом Геннадию на всякий случай не стал, поэтому пожал плечами и сказал:

— Я много где был. А что за санаторий такой у вас?

— Да раньше, в советское время, это был ого-го санаторий, очень мощный. Сюда со всего Советского Союза на реабилитацию когда-то приезжали.

— А сейчас что?

— А сейчас уже все, песенка спета. Финансирования нормального нету, а дохода он не приносит, ехать сюда никто не хочет, специалистов хороших тоже нет. Ну и вот.

— А далеко этот санаторий от Морков?

— Да примерно километров десять будет. — Он неопределенно махнул рукой.

А вот мне стало интересно. Но ничего больше сказать я не успел — машина свернула, и Геннадий торжественно сказал:

— А вот и Чукша.

Глава 9

Известно, что Господь создал Землю, птиц, рыб, гадов морских, зверей и человека за шесть дней. На седьмой он отдохнул, а вот на восьмой посмотрел на это все дело, покачал укоризненно головой и срочно создал Чукшу…

Примерно так мне Геннадий излагал историю возникновения деревни, вид на которую открылся нам сейчас. В общем-то она ничем особо не отличалась от сотен тысяч подобных на просторах нашей необъятной Родины, но, судя по тому, с какими эмоциями Геннадий о ней рассказывал, место было отнюдь не простое.

— Ты это, — сказал он, остановившись на развилке двух дорог. — Тебе вон туда. Видишь домик, похожий на будочку, только с красной крышей?

— Вижу, — сказал я, застегивая куртку: хоть и ноябрь только, а с утра подмораживать начинало.

— Во-о-т, — радостно протянул Геннадий. — Это оно. Амбулатория. Тебе туда надо.

— Спасибо, — поблагодарил я и спрыгнул на землю, но Геннадий меня окликнул:

— Ты это! Обратно как будешь собираться — через два дома Илья Рыжий живет. Там забор красный, не ошибешься. Скажи ему, и он тебя отвезет.

— Да нет, спасибо, — вежливо ответил я. — Я и пешком вполне нормально дойду.

— Да ты чего это⁈ — аж побледнел Геннадий. — Как это, доктор — и пешком будет идти! Не хочешь, так я сам ему скажу! Не переживай, доедешь с ветерком!

С этими словами он газанул вперед, оставив меня на дороге в большом недоумении.

Ну ладно.

Не придав большого значения словам Геннадия, я сразу пошел к зданию амбулатории. Причем воротник поднял повыше, чтобы не задувало.

Я думал, что сейчас войду, согреюсь, познакомлюсь с персоналом и приступлю к работе. Но этим планам сбыться было не суждено — к моему глубокому удивлению, амбулатория оказалась закрыта.

На всякий случай я немного подергал ручку. Сам не знаю зачем. Видимо, чтобы убедиться. Но дверь, конечно же, не поддалась.

Задумчиво постояв, я обошел этот небольшой домик в надежде, что здесь есть какой-нибудь черный ход. Но нет — никакого черного хода, конечно же, не оказалось.

И что теперь делать?